Дорогая Лав, я тебя ненавижу

На Финна, который впервые в своей жизни не был организатором розыгрыша. Возможно, я солгал, когда сказал, что он не имеет к этому никакого отношения, но другая часть правдива – это была моя идея. Моя. Во всяком случае, я тот, кто уговорил его на это.

– Я не покрываю его. Так все и было.

Я практически вижу, как вся тяжесть мира сваливается с плеч Финна, когда я произношу эти слова.

– Как скажешь, – кивает Хэнк, легкая улыбка тронула его губы.

Я понял его предельно ясно.

Прямо сейчас это было «спасибо».

– Хорошо. Мы передадим информацию в школу, пусть они займутся твоим наказанием. С вами еще хочет поговорить шериф, после чего вы оба сможете уйти. – Хэнк уже было направился к двери, но, не дойдя до выхода, он останавливается и смотрит на меня через плечо: – У меня только один вопрос.

Я жду, когда он задаст мне его.

– Почему сейчас? – спрашивает он.

– Не улавливаете? – отвечаю я.

– С чего вдруг ты так себя ведешь? Это не ты, парень.

Если я скажу тебе, ты больше никогда не будешь смотреть на меня как раньше.

– Нет причины.

– О чем ты только думал? – кричит моя мать, ее голос звучит как скрежет гвоздей по школьной доске.

Заткнись.

Просто заткнись.

– Ксавье Эмери! Я с тобой разговариваю! – визжит она.

Я даже не вздрогнул.

Если она думает, что, назвав «полным именем», сможет заставить меня говорить, то ей придется придумать что-нибудь получше. Я удобнее устраиваюсь на пассажирском кресле, наблюдая в окно машины, как мимо проносится единственный город, который я когда-либо знал.

Эта женщина засыпает меня вопросами с тех пор, как забрала из полицейского участка тридцать минут назад. Я ни разу ей не ответил, и стало более чем очевидно, что «сдаваться» не входит в ее лексикон.

Между нами говоря… она также не знакома с понятием «верность».

– Ксавье, ты меня слышал? – она становится все нетерпеливей.

– Я тебя слышал, – пробурчал я.

Удовлетворенная, она продолжает кричать.

– Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что Хэнк близко дружит с шерифом Дэниелом? Он – единственная причина, и я действительно имею в виду «единственная причина», по которой ты смог сегодня выйти на свободу.

Я фыркаю от смеха.

Ну, это наверняка был не первый раз на этой неделе, когда ты встала на колени перед другим мужчиной, не так ли, мам?

– Я говорила тебе, что этот Финн оказывает на тебя плохое влияние.