Потанцуй со мной

Внешне я копия отца. Овал лица, цвет волос и глаз мне достались от него. Мягкостью и покладистостью характера определённо тоже пошла в него.

Сидя за столом, открыла коробочку. В ней была подвеска из белого золота в виде ангела. Вместо глаз у него сапфиры.

– Спасибо, пап. Очень красиво, поможешь надеть? – поблагодарив, повернулась к нему спиной, чтобы он застегнул цепочку.

– Ну что дочь, моя маленькая девочка уже совсем взрослая. Моя радость и гордость, – проворковал папа, поцеловав меня в висок.

– Ты её избалуешь, Чэд, – с упрёком заявила мама.

Началось. Мне порой казалось, что мама органически не переваривала любое проявление человеческого тепла. Словно все вокруг должны быть запрограммированными роботами с чётко установленными разрешенными эмоциями, в которые точно не будут входить смех, радость, возбуждение, интерес или азарт. Всё должно быть шаблонно и предугадываемо. Никаких телячьих нежностей или громких разговоров. Всё тихо, чинно, благородно.

– Лив, она моя девочка и у неё сегодня праздник. О чём ты говоришь, дорогая? Я всего лишь люблю нашу девочку, – улыбаясь, папа подмигнул мне.

Мама лишь всплеснула руками, закатив глаза, и села за стол.

Чувствуя, что я почти на грани, повернулась к папе и, затаив дыхание, спросила:

– Пап, можно я после ужина схожу с друзьями немного погуляю?

– Конечно, можно, – моментально ответил папа, и моё сердце от предвкушения подскочило к горлу.

– Что?! Будет уже поздно.

Вот поэтому я и спросила у папы, потому что у мамы всегда один ответ на мои пожелания – нет. И дело не только в том, что я хочу гулять и развлекаться как обычная восемнадцатилетняя девушка. Мама считала, что я должна соблюдать определенный моральный облик в обществе. Для чего – я не понимаю. Зачем носить маску, которая жмёт и совершенно не отражает моего внутреннего состояния? Хоть я и сама не знаю, какая я на самом деле, но чувствую, что мамины рамки буквально лишали меня последнего кислорода.

Собрав остатки своей воли, я срывающимся голосом попыталась воззвать хоть к чему-то человеческому в маме:

– Но сегодня мой день! Хоть сегодня могу я пойти погулять?! Один раз в году!

Мне кажется, у меня скоро истерика начнётся. Слёзы обожгли глаза, голос задрожал, а всё тело покрылось холодным потом.