Вега

С этими словами я наклонился к нему и принялся его щекотать, при этом осыпая его лицо поцелуями, параллельно издавая неизвестные человечеству звуки. Это сработало. Такер начал смеяться, кряхтя и хрюкая.

– Вот видишь, – самодовольно протянул я, отодвинувшись от малыша. – Всё он помнит.

– А-у-гли-и-и, – протянул Такер. – Муа-гы-ы.

– Именно, парень. Я тоже так считаю, – улыбнулся на его гуление.

С трудом оторвал себя от ребёнка и, ещё раз проверив надёжность крепления детской автолюльки, сел за руль и выехал в центр Бостона.

Такер продолжал общаться на только ему понятном языке, что невольно отозвалось теплом в груди. Чёрт, я скучал по ним.

– Как ты, красавица? Как тебе Колумбия?

– Боже, там так здорово! – воодушевленно поделилась Селеста, сделав заигравшую песню Dile певца Don Omar чуть тише. – Такое всё красочное, яркое и живописное, что дух захватывает.

Я улыбнулся, покачивая головой в такт песни.

– Да, есть у нас там красивые места. Между прочим, читал какую-то статью, где заверяли, что Колумбия входит в тройку лидеров наряду с Мексикой и Коста-Рикой в рейтинге наиболее счастливых государств.

– И я поверю этой статье. Чистейший воздух, вкуснейшая еда и милейшие люди.

Да, если не заезжать вглубь страны или наоборот в прибрежные, но очень бедные рыбацкие города. Вот там – ад. Криминал, проституция, наркотики. Но там же и царство моего отца. Он выходец из бедной семьи, как и моя мама. Его отец, мой дедушка, был рыбаком. Бедняга не знал, что в своё время именно благодаря своему видавшему виды рыболовецкому судну его сын начнёт свой наркобизнес.

Но немного привстав с колен, отец женился на маме, зачал меня, а через два года Родриго, а потом смотал удочки и перебрался в пригород Бостона. Затем и в Колумбии приобрёл роскошный по местным меркам особняк с тремя гектарами земли. Так, просто пройтись вечером после плотного ужина жирок растрясти.

– Я рад, что тебе там всё нравится. Как Родриго себя ведёт?

Селеста покосилась на меня и пробормотала:

– Нормально.

– А если не врать, а правду сказать?

Не умеет она врать, вот вообще. За этот год, что мы прожили фактически под одной крышей, я научился распознавать невербальные знаки. Её вечно выдавал либо тон голоса, либо мимика. И именно из-за того, что мы с ней действительно отлично ладили, пару раз в моей голове мелькала мысль, что, может, зря я не женился на ней. Дал бы ей полную свободу, оберегал бы от всего, пока сам пытался хоть как-то наладить свою жизнь.