Вега

– Скажем так, – вздохнул я. – Я бы ни разу не удивился, узнав, что он ходит налево, потому что, во-первых, он тупой, а во-вторых, она его держит на расстоянии вытянутой руки.

– С чего бы это?! – прищурился Дрейк. – В медовый месяц съездили, ребёнка зачали. Очевидно же, что они поладили, несмотря на обстоятельства брака. Зачем тогда отказывать ему?

– Не знаю. Кто разберёт, что у девушек в голове? Она как-то обмолвилась, что мой брат… Как бы это сказать… Должен пройти курсы повышения квалификации.

Дрейк загоготал, запрокинув голову назад.

– Малыш не справляется с ролью?

– Боюсь, какой-то Гулливер до этого малыша завысил планку, – засмеялся я.

Не то чтобы я проверял, но Дрейк был опытным парнем. Слухи говорят, что он выносливый монстр. А поскольку Селеста ему нравилась, то полагаю, он из штанов во всех смыслах выпрыгивал, чтобы удовлетворить её. Чего точно не делает мой эгоистичный брат. И да, я не верю, что вообще даже думаю об этом.

– Мать вашу, давай не будем обсуждать секс и Селесту в одном предложении?

Я рассмеялся ещё сильнее, что у меня свело мышцы пресса, и попутно вызвал интерес охранника Бобби, пытливо уставившегося на нас из угла комнаты, постукивая дубинкой по бедру. Дрейк выхватил у меня бутылку с водой и присосался к ней, смотря на меня поверх неё.

– Я сто раз предлагал тебе вызвать шлюху сюда, – напомнил я сквозь смех.

– Да ты знаешь, я лучше подрочу, – пробубнил он, поставив почти пустую бутылку на стол. – Сюда приезжают шлюхи, обслуживающие заключенных. Я один раз ради интереса решил взглянуть на них. Мне потом неделю кошмары снились. Одна из них без зубов была! – воскликнул он, передёрнув плечами.

Трясясь от хохота, я стукнул ладонью по столу и вставил:

– Это чтобы беспрепятственно скользить в ней.

Дрейк потёр переносицу двумя пальцами, сжав губы.

– Даже представлять не хочу. Поэтому какую бы писаную красавицу ты мне ни прислал, у меня перед глазами будут эти беззубые, с выжженными волосами, напоминающих по ощущениям металлическую губку, и с размазанным макияжем, словно они неделю спали мордой в подушку.

– Чую я, когда ты выйдешь, то мы тебя потеряем на несколько месяцев.