За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно

Весь этот контракт – лишь формальность, не более, – заверил меня Смерть. – Поверь.

– И почему же я должна вам верить?

Он снова сунул руку во внутренний карман и вытащил ручку. Протянул мне.

– Просто очередной прыжок веры.

Я предчувствовала, что меня будет ждать еще не один прыжок веры, если я сейчас впишу в контракт со Смертью свое имя.

– Мой отец адвокат, чтоб вы знали, – сказала я. – Я не настолько глупа, чтобы просто поставить подпись, не узнав, в чем уловка.

– Никаких уловок, – ответил Смерть, удивленно приподнимая брови, будто ему не верилось, что я могу даже просто заподозрить его в обмане.

 – Я бы никогда не солгал.

Это явно было сарказмом, так что я решила не реагировать. К тому же я ничего не знала о Смерти, но было очевидно, что этот мужчина является кем угодно, но точно не человеком. Его попытка убедить меня в обратном выглядела просто смешно.

– Чем дольше тянешь, тем тяжелее будет отправить тебя обратно. Арчер мертв уже два дня.

Упоминания Арчера было достаточно, чтобы я схватила ручку и пролистала документ до последней страницы.

На секунду застыла в напряженном сомнении, прежде чем написать в нужном месте свое имя, и пихнула стопку бумаг через стол обратно Смерти.

– Что теперь? – требовательно спросила я. – И почему у меня всего двадцать семь дней?

Казалось, что двадцати семи дней недостаточно для того, чтобы убедить кого-то не лишать себя жизни.

– Время, указываемое в контракте, всегда разное, – сказал мне Смерть, потянулся за бумагами и убрал их обратно в куртку.

 – В нашем случае двадцать семь дней – это время, которое понадобилось Арчеру, чтобы от первой мысли о самоубийстве дойти до его осуществления.

Сердце в груди выписывало кренделя, и мне пришлось глубоко дышать, чтобы избавиться от чувства, что я вот-вот снова расплачусь. Не хотелось думать о том, каково было Арчеру.

– Но должен тебя предупредить, – сказал Смерть, выдергивая меня из болезненных раздумий.

Ну конечно, должно быть это крохотное уточнение, что-то, о чем он забыл упомянуть до того, как я подписала контракт.

– Предупредить о чем? – неуверенно спросила я.

– В этом мире есть нечто, подчиненное… определенному порядку, – осторожно произнес Смерть, как бы подбирая слова. – И есть также… нечто, которое не радо тому, что этот порядок нарушается. Ему… или им… это может не понравиться.

Было очевидно, что Смерть лишь слегка подобрался к сути своего предупреждения, и это совсем не успокаивало.