Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза

Ну и жалкий же у него вид – всклокоченные седые волосы, осунувшееся лицо, глаза, на удивление пустые, нервно бегают. Узник неуверенно улыбнулся королеве, и в этой улыбке было не больше коварства, чем в беззубых веселых гримасах малыша Нэда. Елизавета поняла, что этот человек совершенно безобиден.

Очевидно, мать подумала так же и заговорила с Генрихом мягким голосом:

– Сэр Генрих Ланкастер, ваши сторонники намерены атаковать Лондон, и мы находимся в большой опасности. Вы поможете нам прогнать их? Одно ваше слово может стать решающим.

Генрих озирался по сторонам:

– Где Маргарита?

– Она идет сюда, – ответила мать.

– Она с Уориком?

– Нет, сэр Генрих. Уорик мертв.

– Я тоже мертв, – ответил ей дрожащий голос. – Ты – ангел?

Елизавета вытаращилась на бедного узника. Как он может быть мертвым?

Королева вздохнула:

– Сэр Генрих, вы понимаете меня? За стенами города собрались толпы людей, которые готовы взять Лондон от вашего имени. Вы попросите их остановиться?

Генрих смотрел на нее без всякого выражения.

– Уведите его, – приказала она страже.

Елизавета следила, как согбенная фигура покорно удаляется в окружении тюремщиков.

Мать не могла отойти от окон. Остальные женщины все время пытались отогнать от них девочек, но сами были так увлечены происходящим снаружи, что вскоре сдались. Елизавета много часов провела, прижимаясь носом к ромбикам стекол.

– Что там? – Голубые глаза Марии расширились от страха.

– На стороне Суррея устанавливают пушки, – ответила ей Елизавета, силясь побороть панику. – Матушка, зачем они это делают?

– Пушки не направлены на Тауэр, – ответила мать. – Кажется, они собрались обстреливать Сити.

А когда захватят его, обратят свои взоры на Тауэр! Елизавета замерла от страха. Что будет с ними? Достаточно ли крепки стены крепости, чтобы защитить их?

Вскоре показались клубы стремящегося вверх дыма.

– Они подожгли мост! – воскликнула бабушка Риверс.

Елизавета увидела, как языки пламени охватили Лондонский мост, связующий берега Темзы. Зрелище было ужасное, но оглушительная пальба пушек пугала еще сильнее.

– Они целятся в Старые ворота и в Епископские! – крикнула мать и прижала к себе дочерей; грохот канонады заглушал ее голос.

Елизавета заткнула руками уши, Мария завыла.