Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза

Однако от Елизаветы не укрылось, что их мать все время поглядывает на дверь и напряженно прислушивается, как и сама она, к любым звукам, которые говорили бы о беспорядках на улице. Девочку беспокоило, что мать, которая всегда являла детям образец спокойного царственного величия, так сильно нервничает. Казалось, мир шатается, и девочке хотелось одного: пусть ее успокоят и заверят, что все будет хорошо.

Ближе к вечеру детям, как обычно, дали молока и хлеба, после чего все пошли в домашнюю часовню аббата на вечерню.

Уже несколько часов не было никаких новостей, и встречавший их монах тоже ничего не мог сказать.

После службы мать устало села за накрытый к ужину стол, вид у нее был совершенно измученный.

– Чего бы я только не отдала, лишь бы узнать, что там творится, – пробормотала она, – и где сейчас мой милорд король. Как бы мне хотелось услышать, что он в безопасности. Боже милостивый, сколько же нам томиться здесь узницами?

– Уорик и Кларенс скоро будут здесь, – сказала бабушка.

– И что тогда?

– Ситуация прояснится, Бет.

Постарайтесь не падать духом. Подумайте о детях.

– Не падать духом?! – воскликнула мать. – Вспомните, что они пытались сделать с вами.

По лицу бабушки пробежала тень.

– У меня еще остались друзья в высших кругах.

– Как же, надейтесь!

– Миледи, – подала голос Елизавета, – почему мы не можем подружиться с моим дядей Уориком?

Мать погладила ее по волосам.

– Если бы все было так просто, моя милая.

– Но тогда он разрешил бы нам уйти отсюда и вернуться во дворец.

– Я не осмелюсь покинуть этот дом, – сказала королева. – Здесь мы под защитой Господа.

Елизавета старалась поверить в это.

После ужина, как обычно, устроили развлечения ради детей. Женщины, сделав храбрые лица, пели песни и играли с девочками в прятки, затем мистресс Джейкс подала принцессам сладкий эль с пряностями и уложила их в постели. Обычно они сладко засыпали, зная, что ворота дворца крепко заперты, привратники стоят на страже и караульные обходят дворец три или четыре раза за ночь, проверяя каждую комнату.

Но здесь не было ни стражи, ни караула – только Бог и отец аббат. Долго-долго Елизавета в страхе лежала без сна и напряженно прислушивалась, не донесутся ли с улицы какие-нибудь тревожные звуки. Но все было тихо.

– Зря мы не взяли с собой больше одежды, – сетовала мать на следующее утро.

– Будем обходиться тем, что есть, – сказала бабушка. – Мы можем выстирать сорочки и почистить платья.