Фактура

Мой собеседник мечтал о другой жизни. Это буквально читалось во взгляде, молящем о помощи, но слова вылетали из его уст, словно заученные. Казалось, он заставляет себя думать, что счастлив, и пытается доказать это и мне. Я ему подыграл, вежливо кивая и мило улыбаясь.

А теперь, спустя каких-то минут тридцать-сорок, тот, с кем я разговаривал, выглядит ещё хуже.

Казалось бы, куда хуже, да?

Он идёт, еле волоча ноги, словно из него высосали все жизненные силы. Проходя мимо, он хватает меня за руку. Потерянный взгляд мечется из стороны в сторону.

На лице застыла гримаса ужаса, и глаза черны от расширившихся зрачков, словно пришитые пуговицы у мягкой игрушки. В его руках – клочки собственных вырванных волос. Из головы сочится кровь, рисуя вдоль лица красные линии и капая с подбородка.

Он кричит:

– Не ходи! Не ходи туда! Не верь им! Всё не так. – Он вцепляется мне в руку и смотрит на меня в упор.

Не успел я ответить, как два амбала взяли мужчину под руки. Он начал с криками извиваться, словно змея, пытаясь убежать.

Его горло охрипло, и звуки, исходящие из него, похожи на кашель курильщика со стажем в сорок лет. Женщина в белом халате скомандовала держать его покрепче и вколола ему полный шприц успокоительного.

Я слышу вопли ещё двоих, которых уводят. Эти крики раздаются эхом по всему зданию, но с каждым шагом всё тише и тише.

Лампочка в коридоре издаёт треск.

Мерцание.

Она гаснет.

Загорается снова.

После прикосновений мистера, имя которого начинается на «Т», моя рука стала липкой.

Какая гадость!

Я хочу попросить салфетку, но моё внимание переключается на голос из динамика, висящего на стене:

– Участникам с порядковыми номерами семь, восемь, девять – приготовиться к выходу на сцену. Гримёры, займитесь номерами семь, восемь, девять.

Ко мне подлетает персонал. Женщина усердно машет кисточкой по моему лицу, парень цепляет микрофон, а женоподобный мужчина пытается мне что-то объяснить.

Но я его не слышу, меня охватила паника. Мой мозг отказывается принимать информацию.

В горле пересохло. Ноги подкашиваются. Меня ведут по белому, почти больничному коридору. С каждым шагом я всё отчётливее слышу голоса, доносящиеся из студии.

Меня приводят последним. Двое с номерами 7 и 8 уже стоят у белой двери с надписью: «Выход на сцену».

Администратор говорит:

– Номер семь, готов? Выходим!

Открывает дверь и выталкивает оцепеневшего седьмого.

– Номер восемь, готов? Выходим!

И вот из участников я остаюсь один.