Другая миссис Миллер

 – Это говорит в твою пользу, да?

– Даже если ты скоро снова уедешь на запад, ты ведь все равно будешь приезжать на каникулы? Бери с собой теплую куртку. У нас здесь настоящая зима.

– Я слышал об этом.

– Значит, Стэнфорд, да? Дай угадаю. Философия, политология, медицина?

Он мило засмеялся.

– Три промаха. Я еду на юридический. Хочу быть адвокатом по уголовным делам.

– Юридический был моим четвертым предположением. Грустно за очередное молодое сердце, которое скоро будет раздавлено под тяжестью американской правовой системы.

– Наверное, у вас есть опыт в этой области, – ответил он.

– Нет, я много смотрю «Закон и порядок».

Они улыбнулись друг другу, и Фиби захотела пригласить его в дом, чтобы тщательнее поискать запасной ключ, которого, как она знала, у нее нет, но его отец завопил с той стороны улицы: «Джейк, нужна твоя помощь!»

Джейк повернулся и махнул ему.

– Кажется, мне надо идти.

Он немного задержался, будто не хотел уходить. Она не была уверена, потому ли это, что ему приятна ее компания, или потому, что он не хочет возвращаться к отцу.

– Может, получится взять ключ в доме на углу, – она показала налево. – Их имен я тоже не знаю, но я уверена, что они больше общались с бывшими владельцами.

– Вы не знаете никого из этих людей, да?

– Ну, теперь я знаю тебя, правда?

Он сверкнул блестящей улыбкой калифорнийского серфера, которая заставила ее сердце трепетать.

– Так и есть. Пойду спрошу у них.

– Удачи. Увидимся, Джейк.

– Окей.

Ох, его хорошие манеры заставили ее почувствовать себя его тещей.

– Пожалуйста, называй меня Фиби, – сказала она.

– Без проблем. До скорого – Фиби.

Она смотрела, как он идет, наслаждаясь его широкими уверенными шагами и крепкой округлостью его плеч. Не сказать, что он накачан, но он и не тощий, как многие ребята его возраста. Что-то в нем есть, подозревала она: внутри, как и снаружи. Она закрыла дверь до того, как кто-то заметит ее взгляд, но в животе у нее было то самое ощущение, как в былые времена, когда у нее назревали новые отношения.

– Эй, пантера, ему едва исполнилось восемнадцать, – выпалила она в пустоту. Здравомыслящая ее сторона, без предупреждения взявшая слово, должна была подавить ее фантазии прежде, чем те пустят корни.