Свадьбы и карты

Ведь говорили?

– Но не до такой же степени!

– О степенях разговоров не было. И что мне теперь делать?

– Мариэтта, не плачьте, я поговорю с этим мерзавцем.

Когда я высказал Филюку все, что о нем думаю, он только отмахнулся.

– Ваня, хоть ты оставь меня ради бога. Я знать не хочу ни о каком ребенке. Тем более что уверен, он вовсе не мой.

– А чей?

– Да хотя бы твой!

– Что?!

– А то, что ты и сейчас печешься о нем, и о своей подружке. Думаешь, я не знаю, что ты постоянно снабжал ее деньгами! За красивые глазки? Так что воспитывайте своего сыночка сами.

– Какого сыночка?

– Обыкновенного. Она ходила на УЗИ, и там ей показали кое-что… И ты можешь увидеть такое, когда разденешься перед зеркалом.

– Да как ты можешь?!

– Обыкновенно. Я не собираюсь финансировать всех московских рожениц. Той помоги, этой помоги… Я не монетный двор. Сам знаешь, я сейчас на мели.

– Но ребенка-то хоть можешь признать?

– Чьего ребенка? Своего бы признал.

– Да какая теперь разница, чей. Ты подумай о Мариэтте! Каково ей теперь?

– Не втягивай меня в свои шашни.

– Я хлопочу о ребенке, и о ней, конечно. Что она скажет, когда ребенок вырастит и спросит: «Мама, а кто мой папа?»

– Пусть говорит, что хочет.

– Веня, но это совсем уж непорядочно.

– И это мне говорит карточный шулер?

– Я не шулер, а игрок! И с женщинами я всегда был порядочен. И тебе рекомендую поступать также. Запиши ребенка на свое имя и живи со спокойной совестью.

– У меня неблагозвучная фамилия – Филюк. Я всю жизнь ее стеснялся. Не хочу, чтобы мою судьбу повторил дорогой для тебя ребенок.

– Клянусь, у меня ничего с Мариэттой не было!

– А я вообще ее никогда не видел. А вот как ты совал ей деньги, видел. И видел из окна, как она тебя поджидала, и ты ее утешал, когда Мариэтта плакала. Нашкодил, так наберись смелости отвечать за свои подвиги!

Что нашкодил, то нашкодил! Как я ни пытался оправдаться перед собой, но укоры совести не давали покоя.

Такого же мнения придерживалась и Мариэтта. При следующей встрече она обвинила меня:

– Это вы во всем виноваты!

Я отвел девушку в соседний двор, чтобы Филюк не мог нас видеть из окна.

– Я играла честно! – настаивала девица. – И что за это получала? Копейки на пропитание. А я ведь выкладывалась изо всех сил.