В объятиях вампиров. Вторжение

Почему у остальных вампиров нет потомства, а у наших родителей появились мы? Ну… думай, Милана, думай.

– Потому что они – другие. Они способны к размножению, а вампиры – нет, – чуть слышно пролепетала Милана, бледнея на глаз от шокирующей догадки.

– Наконец-то! – широко улыбнулась я. – Теперь понимаешь, чем это «пахнет»?

– Понимаю, – ещё больше хмурится сестра. – У нас с тобой дети смогут появится только от Первородных.

– Вот! А единственные первородные, от которых у нас могли бы появиться дети, – это Алистер Фрей и Иво Аррана.

– Алиса, но это же… это же…

– Хреново, – закончила я за неё.

– Да, но… Я не верю, что родители стали бы нас заставлять, – покачала головой Милана. – Это полный абсурд.

– Возможно. Но выяснять я не хочу. И ждать я тоже не хочу, когда эти первородные заявятся на «смотрины».

– И что ты предлагаешь?

– Нам надо уехать, и как можно дальше.

– Но куда?

– В этом году мы собирались поступать в какой-нибудь вуз, не так ли? Это прекрасная возможность сбежать из-под опеки клана. Тем более, отцы обещали снять постоянную охрану. Не будет же Эрик вечно «пасти» нас. Он уже и так намаялся с нами, бедненький!

– Ну да! – улыбнулась Милана. – Слышала как-то, как он водителю плакался, что вся его личная жизнь насмарку пошла из-за того, что за нами приходится бегать.

Я прыснула от смеха, и Милана меня поддержала.

– Так вот, я предлагаю уехать поступать в другую страну, подальше от Сиэтла. Помнишь, ты говорила, что хотела бы поступить в Оксфорд?

– Да-а! – оживилась Милана. – Но ведь отцы были против того, чтобы мы уезжали так далеко.

– Значит, будем настаивать.

Милана замялась. Я чувствовала, что в её головке роятся противоречивые мысли. Знала, как сильно она хотела в Оксфорд, но родители тогда категорически отмели эту идею, сказав, что это слишком далеко от клана и там будет намного труднее обеспечить нашу безопасность.

На самом деле мы с сестрой очень разные, несмотря на то, что мы двойняшки. Милана по натуре нежный трепетный цветочек. Она всегда была нерешительной и творила безрассудства больше с моей подачи, чем по собственной инициативе. Я же всегда была бунтаркой.