Измена. Верну тебя в семью

Похож. Похож до безобразия. Должен ли я предпринять что-то? С одной стороны, я презираю людей, что изменяют своим партнёрам. И на всех своих тренингах я повторяю одно и то же: с мужчинами, что склонны к изменам, невозможно построить честных моногамных отношений. Неприятно, что Маша проигнорировала это моё предупреждение. Но с другой стороны, отношения Юли меня не касаются. В них может быть отнюдь не всё так гладко, как мне рассказывает мама.

В конце концов, под действием головной боли я сдаюсь и отпускаю эти тяжёлые мысли.

Благодарю маму за заботу и обещаю, что подумаю над её словами.

– Подумай-подумай, – кивает она. – Не всё же тебе только о других беспокоиться. Надо и о себе позаботиться.

По происшествие времени я забываю и о той нашей с Сеней попойке, и о разговоре с мамой. Возвращаюсь к своим тренингам и рекламным проектам и не вспоминаю о том, что было пока в один прекрасный день не раздаётся телефонный звонок. Встревоженный женский голос в трубке произносит:

– Паша! Ты ведь женский коуч?! Помоги мне вернуть мужа!

Не сразу я понимаю, что это Юля.

Решаю поначалу, что это одна из моих подопечных и сильно удивляюсь. Но как только до меня доходит, пазл собирается в голове.

– Я не знаю, что мне делать, Паш, – плачет она в трубку. – Он стал как будто совсем другим человеком. Словно она что-то сделала с ним.

Я вспоминаю тот наш разговор с Машей у меня в кабинете и осознаю, что собственноручно толкнул её в объятия женатого мужика. То, что Маша, посещая в качестве моей помощницы все мои курсы, извлекла из них максимум, не может не поражать.

И в любой другой ситуации она бы вызвала у меня восхищение. Но сейчас мне крайне неприятно и досадно. Я будто против воли стал соучастником мошеннической схемы.

– Во-первых, перестань реветь, Юль, – отвечаю я строго. – Если ты всё ещё плачешь над этой ситуацией, это говорит, что ты её не приняла. А это в свою очередь значит, что сил, чтобы вернуть своего мужчину, у тебя нет.

– Но ведь!.. – пытается возразить она всхлипывая.

– Ты сейчас находишься в позиции жертвы и жалеешь себя, – продолжаю я ещё более сурово. – Но я не тот человек, кто может пожалеть тебя.

– Я поняла. Извини, что побеспокоила, – Юля снова заходится плачем и бросает трубку.

– Ни черта ты не поняла.

Я тяжело вздыхаю, глядя на погасший экран. Чувствую, как внутри сворачиваются в тугой узел сожаление и вина. Что же ты натворил, Паша?

В последнее время я всё чаще задумываюсь о том, для чего мне всё это.