Красный сад

Имелось в виду не опьянение – не оно является целью, – а экстатическое состояние.

Джон и Натаниэль легко одолели гору Хайтоп. Они были молоды, полны сил, окрылены верой. Каждый нес на спине по мешку и по отводку яблоневого дерева – старейшего дерева в их городе, которое срубили, чтобы расширить главную дорогу. В тот день Джон и решил уйти на запад. Когда он смотрел, как в его родном городе отрубают от старого дерева шишковатые сучья, что-то внутри него дрогнуло и побудило свернуть с пути, которым идет большинство.

Он томился по царству божьему на земле, и оно явно не имело ничего общего с Леоминстером. Когда Джон вышел за порог, сводный брат последовал за ним.

Стояла как раз та самая пора, когда после зимней спячки просыпаются медведи, снег тает, а воздух будоражит. Человека может привести на грань экстаза просто сон в этих горах, нарушаемый эхом вод Угорьной реки. С площадки на вершине слюдяной скалы можно было разглядеть внизу город Блэкуэлл. Это был как раз тот город, который нуждался в дарах небесных.

Джон Чапмэн был высоким, худым и мало спал. У него были длинные темные волосы, которые он поклялся никогда больше не стричь. Худое лицо казалось прекрасным, хотя он считал, что муравей гораздо красивей его, а черная змея куда удивительней. Пускаясь в путь на запад, он принял решение как можно меньше соприкасаться с творениями рук человеческих. Божество было в каждом живом существе, и в нем самом тоже. Чем ближе к природе, тем ближе к небесам. Он носил одежду из домотканой материи, а обуви не носил вообще.

Он шел через поля, и его возбуждение все росло. Почему-то он совсем не ощущал холода – возможно, потому, что его согревали мысли.

Джон склонился над братом и потряс его, чтобы разбудить. Они позавтракали, заварив чай из медвежьих ягод и мяты и потушив узорчатые листья папоротника на единственной сковороде, которая у них была. Джон поклялся никогда не есть живых существ и не причинять им боли. Ему нравилось ощущение легкости в голове, которое возникает от столь простой трапезы.

Он был уверен в себе и без колебаний вел Натаниэля сначала по горному спуску, потом через поле, которое местные жители называли Мужниным лугом, летом он пестрел саррацениями и черноглазыми гибискусами (Susan).

Городок был совсем маленький. Небо пока оставалось темным, только жемчужно-серые полосы разрезали его. Мужчины семейства Старр уже вышли на пастбище, что на другом берегу Угорьной реки.