Я знаю, кто ты

Я поблагодарила его, взяла сверток – судя по всему, с книгой – и порадовалась, что мужчина ушел и дал мне возможность развернуть упаковку без свидетелей. Это был «Таинственный сад», одна из любимых книг моего детства. Сперва я не поняла, что к чему, но потом вспомнила, что цветочный магазин на углу носит то же название.

Когда я вошла в цветочный магазин, над дверью зазвенел колокольчик, и продавщица тут же заулыбалась.

– Эйми? – спросила она и, когда я кивнула, протянула мне букет белых роз.

К букету была приложена записка:

Белые розы.

Прости, что я поздно.

Мечтаю о встрече

С тобой в этот вечер.

Я прочла ее трижды, словно пытаясь перевести слова, а потом заметила, что продавщица все еще смотрит на меня и улыбается. Мне всегда неуютно, когда меня рассматривают.

– Он сказал, что будет ждать вас в вашем любимом ресторане, – сказала она.

Я поблагодарила ее и вышла. Любимого ресторана у нас пока не было, потому что мы еще ни разу не ели вместе. Я шла по улице с букетом и книгой и наслаждалась игрой.

Перебрав в памяти нашу переписку, вспомнила разговор о еде. У него были изысканные вкусы, у меня же… ну, не настолько. Я жалела о том, что рассказала ему, какое у меня любимое блюдо, и втайне сетовала на свое воспитание.

Человек за прилавком заведения, где продавали рыбу с картошкой фри, улыбнулся. В то время я была регулярным покупателем.

– Соль и уксус?

– Да, пожалуйста, – ответила я.

Он положил порцию картошки в газетный кулек, а затем протянул мне еду и билет на фильм, который шел в этот вечер в кинотеатре.

Картошка оказалась слишком горячей, и я слишком спешила доесть ее по дороге. Но стоило мне увидеть Бена, ждавшего возле кинотеатра, как все мои страхи улетучились.

Я помню наш первый поцелуй.

Все было так естественно. Мы так невероятно, необъяснимо легко нашли общий язык, соединились в одно целое, как будто были созданы друг для друга. Я улыбаюсь, вспоминая, какими мы были тогда. Та наша версия была хорошей. В этот момент я спотыкаюсь на неровном тротуаре перед кинотеатром и возвращаюсь в настоящее.

Двери закрыты. Внутри темно. И Бена нет.

Я припускаю быстрее.

Я бегу мимо магазинов подержанной одежды и гадаю, были ли вещи, выставленные на витрине, пожертвованы из великодушия или от безысходности. Пробегаю мимо человека, который толкает метлу вдоль тротуара, убирая мусор чужих жизней. Затем – мимо итальянского ресторана: когда мы были там в последний раз, меня узнала официантка.