Я знаю, кто ты

Я помню, как подняла ее, помню, как задрожали мои руки, когда я увидела знакомые неразборчивые каракули.

Я знаю, кто ты.

Я открыла дверь, и там была она. Она стояла на другой стороне улицы и смотрела на меня. Я думала, меня стошнит. Раньше ее видел только Бен, и до этой минуты она оставалась для меня лишь смутным образом. Призраком, в которого я не верила. Все прошлые мейлы и записки не очень меня пугали. Но, увидев ее в реальности, я пришла в ужас: мне показалось, что я ее знаю. Она стояла на некотором расстоянии, большую часть лица скрывали солнечные очки и шарф, но она была одета точь-в-точь как я, и в тот момент я подумала, что это она.

Заметив меня, она убежала. Бен пришел домой пораньше, и мы позвонили в полицию.

Что-то я маловато беспокоюсь о муже.

Что со мной не так? Я схожу с ума?

Такое ощущение, что происходит что-то ужасное, что-то гораздо более ужасное, чем раньше.

Десять

Голуэй, 1987

Я просыпаюсь и чувствую растерянность.

Темно и холодно. У меня болит живот, и меня немножко тошнит. Так меня обычно тошнит, когда брат катает меня на папиной рыбацкой лодке. Я протягиваю руку в темноте и жду, что пальцы наткнутся на стенку моей комнаты или на маленький столик, сделанный из кусков дерева, выловленных в заливе, но нет. Вместо этого пальцы со всех сторон нащупывают что-то холодное, похожее на железо. Я страшно пугаюсь, но у меня совсем нет сил. Наверное, это сон.

Когда я открываю глаза в следующий раз, я еду на заднем сиденье машины. Машина не папина – чтобы это понять, мне даже думать не нужно, ведь у нас машины больше нет. Папа продал ее, чтобы заплатить за электричество, когда у нас погас свет. Сиденья этой машины сделаны из красной кожи, и когда я просыпаюсь, мне приходится отдирать от нее лицо и руки, потому что они прилипли.

Какое-то время я смотрю на затылок человека, сидящего за рулем, а потом вспоминаю добрую тетю по имени Мегги. Тогда я сажусь на сиденье как полагается и смотрю в окно, но все еще не понимаю, где я.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, протирая глаза. Песчинки, которые оставил песочный человечек, царапают мне щеки[5 - Песочный человечек – персонаж западноевропейского фольклора.