Жена серийного убийцы

Что, по их мнению, они знают?

«Да ничего они не могут знать… Там вообще нечего знать».

Если я буду достаточно часто повторять это у себя в голове, то не исключено, что и сам в это поверю.

Какой же я дурак, что не поговорил с Бет, когда она об этом просила! Оставить разговор до сегодняшнего вечера было явно огромной ошибкой – и теперь уже поздно исправлять ситуацию; мне удалось лишь оставить коротенькое сообщение на домашнем телефоне. Готов поспорить, что они пообщаются с ней раньше, чем это получится у меня.

– Вы обвиняете моего клиента в совершении какого-то преступления, детектив Мэннинг? – спрашивает Максвелл. Он сидит рядом со мной, свободно-непринужденный, но властный в своем сшитом на заказ серебристо-сером костюме, его медно-рыжие волосы аккуратно уложены гелем. Голос его спокоен, тверд, уверен. Человек он деловой и прагматичный, общается без всяких обиняков и иносказаний, и стоит каждого пенни из тех денег, что я собираюсь ему заплатить. Если повезет, это будет последний раз, когда мне пришлось прибегнуть к его услугам.

– Как вам известно, ваш клиент признает, что у него были отношения с Кэти Уильямс из Бетнал-Грин, Лондон, непосредственно перед ее исчезновением. У нас также есть факты, свидетельствующие о том, что он мог быть причастен к этому исчезновению. Это делает мистера Хардкасла персоной, представляющей оперативный интерес.

Моя уверенность в себе тает как дым.

Детектив-инспектор Мэннинг впервые упоминает об этом, и мое нутро реагирует на это не лучшим образом.

Смутно сознаю, что голоса в допросной продолжают звучать – Максвелл задает какой-то вопрос касательно положенного по закону предоставления ему всех материалов дела, детектив что-то отвечает, но их слова словно растягиваются, искажаясь, накладываясь друг на друга и превращаясь в неразборчивый бубнеж – не могу расшифровать значение ни одного из них. Внезапное чувство, будто я нахожусь на лодке в бурном море, заставляет мой рот наполниться слюной.

– Мне нужно в туалет. Прямо сейчас, – выдавливаю я, прежде чем горло перехватывает сухим рвотным позывом.

Максвелл замолкает и резко отстраняется, когда я поспешно протискиваюсь мимо него; Мэннинг отодвигает свой стул, встает и ведет меня к туалетам. Открывает дверь и впускает внутрь.

– Я буду в коридоре, – предупреждает он, будто подозревая, что я задумал удариться в бега. Быстро киваю, после чего бросаюсь в кабинку, где добавляю содержимое своего желудка к мерзко пахнущей желтоватой жидкости в унитазе.