Его и ее

Не потому, что у меня были другие планы – к тому времени мы с Джеком развелись, и он уже жил с кем-то другим, – а потому, что была не в состоянии. Мне нужно было побыть одной. И после работы волонтером на полевой кухне вечером в сочельник я провела три дня, запершись в своей квартире в компании одних только бутылок и снотворных таблеток.

Проснувшись 28 декабря, я не почувствовала себя лучше, но поняла, что в состоянии жить дальше. Что было одновременно хорошим и наилучшим вариантом развития событий. У меня был план Б на случай, если я не смогу изменить своего отношения к будущему, но я отбросила этот вариант, чему рада.

Иногда мне кажется, будто я живу ниже уровня земли, а все остальные – выше. Когда я слишком долго пытаюсь быть, звучать и вести себя как они, я словно не могу дышать. Будто даже мои легкие устроены по-другому и я не способна или не совсем подхожу для того, чтобы вдыхать тот же воздух, что и люди, с которыми я встречаюсь.

Заперев машину, осматриваю знакомую улицу. Ничего особо не изменилось. Одно бунгало превратилось в дом, а один сад – в проезд немного дальше по дороге, но в остальном все так, как обычно. Как было всегда. Словно, возможно, последние двадцать лет были ложью, плодом моего усталого воображения. Честно говоря, у меня такое чувство, будто сейчас я какое-то время балансирую на грани безумия, но еще не до конца перешла черту.

Мои ноги останавливаются у последнего дома в переулке, и я не сразу поднимаю глаза, будто боюсь вступить в зрительный контакт. Когда я все-таки смотрю на старый викторианский коттедж, он выглядит точно так же, как выглядел всегда. За исключением облупившейся краски на оконных рамах и ветшающей входной двери. Участок кажется старым, что мне внове. Больше всего шокирует сад: заросшие джунгли неподстриженной травы и вереска. Двумя рядами кустов лаванды по обеим сторонам дорожки тоже никто не занимался: кривые древесные стебли торчат, как скрюченные от артрита пальцы, которые никому не дают войти.

Или выйти.

Я смотрю на садовую калитку и вижу, что она сломана и свисает с петель. Отодвигаю ее в сторону и прокладываю дорогу к входной двери, колеблясь перед тем, как нажать на звонок. Мне не надо было беспокоиться – он не работает, и я стучу. Три раза, как она учила меня много лет назад, чтобы знать, что это я.