Его и ее

Она закладывает свои ярко-рыжие волосы за уши, и становятся видны бриллиантовые пусеты, которые выглядят гораздо более натуральными, чем человек, который их носит. Такой цвет волос не может быть естественным, но он прекрасно смотрится, равно как и ее желтое платье, сидящее по фигуре, и жемчужно-белые зубы, которые она показала, улыбнувшись в мою сторону. Я чувствую себя гадким утенком.

– Анна! – говорит она, словно мы старые друзья, а не новые враги. Я улыбаюсь ей в ответ, будто возвращаю ненужный подарок.

 – Я думала, что теперь, когда я вернулась, вы проведете первый день свободы дома с вашей малышкой! Надеюсь, вы справляетесь с ролью мамы. Сколько сейчас вашей дочери?

Ей было бы два года, три месяца и четыре дня.

Я не устаю считать.

Наверное, Кэт помнит меня беременной. Получается, никто не рассказал ей, что произошло через несколько месяцев после рождения Шарлотты. Внезапно в отделе новостей время словно остановилось и замерло, и все повернули головы в нашу сторону. От ее вопроса у меня из легких уходит воздух, и похоже, никто, включая меня, не в состоянии ответить на него.

Ее брови – я совершенно уверена, что это татуаж, – образуют несколько театральную морщину.

– О боже, они вызвали вас так рано из-за меня? Снова прошу прощения, вы могли бы для разнообразия провести приятное утро, оставшись дома с семьей.

Чтобы сохранить равновесие, держусь за стул ведущего.

– Все в порядке, правда, – говорю я и выжимаю улыбку, от которой у меня болит лицо.

 – Если честно, мне не терпится опять стать корреспондентом, так что я в восторге от того, что вы вернулись. Знаете, я действительно соскучилась по тому, чтобы выйти из студии и начать освещать реальные истории и встречаться с реальными людьми.

Выражение ее лица остается нейтральным. Я истолковываю молчание Кэт как способ сказать, что она со мной не согласна или что она мне не верит.

– Если вы так жаждете снова выйти в люди, почему бы не взглянуть на убийство, произошедшее ночью? Тело в лесу? – отзывается Кэт.

– Неплохая идея, – говорит Тощий инспектор, подходя к ней и улыбаясь, как обезьяна с новым бананом.

Мне кажется, что я становлюсь меньше.

– Я еще не видела сюжета, – вру я.

Наверное, сейчас самое время притвориться больной. Я могу пойти домой, запереться от мира и напиться до поросячьего визга – так, по крайней мере, я разгоню тоску, – но Кэт Джонс продолжает говорить, а вся команда, похоже, ловит каждое ее слово.