Метка

Мы искали повсюду, прочёсывая окрестности день за днём, неделя за неделей. Я расклеила объявления, мы опрашивали всех знакомых и незнакомых, не встречалась ли им рыжая собака. Месяц спустя, бродя по рощице неподалёку от школы, я поскользнулась и съехала в неглубокий овраг. Там, среди листьев, я разглядела на земле ошейник Амити. Собака пропала бесследно, только к красному кожаному ремешку прилипло несколько блестящих перьев. Папа тогда велел не выдумывать чепухи, уверял, что собака ввязалась в драку, но я-то знаю: её забрали пустые.

Темно, ветер свистит, в раму моего окна бьются ветки деревьев. Страшные мысли всё кружатся, не желают уходить. Приказываю себе прекратить всякие глупости, давно пора повзрослеть. Но предостережения мэра Лонгсайта вспоминаются сами собой. Пустые действительно нам угрожают. Мотылёк влетел в ловушку из моих ладоней, он несколько секунд бьётся там и замирает. Приоткрываю локтем окно и выпускаю маленького летуна на волю, но серая бабочка камнем падает вниз.

Думаю о папе, о его душе, заточённой в неизвестности в ожидании взвешивания и суда.

Думаю о Конноре, том человеке, которому поставили на площади знак, о его взгляде за мгновение до укола иглы чернильщика.

Думаю о Белой Ведьме и грозных словах предупреждения мэра Лонгсайта.

Думаю об огне правосудия, который пылает день и ночь, пылает вечно.

Лампа всё горит. Наконец я проваливаюсь в сон.

Мне снится, будто я в больнице. Лежу на кровати, а в руке, чуть ниже локтя, торчит игла с тоненькой трубочкой на конце. Ещё вижу медицинский пакет, который медленно наполняется тёмной жидкостью, и раздумываю: зачем брать у меня столько крови? Перевожу взгляд на руку и замечаю, что мои татуировки медленно исчезают. Знаки, слова и рисунки стираются прямо на глазах.

Я теряю не кровь, а чернила татуировок. Оглядываю свою кожу. Я совершенно голая. Меня прежней больше нет. Выдёргиваю из руки иглу.

Просыпаюсь, скованная страхом, и не могу перевести дыхание. Скидываю пижаму и встаю перед зеркалом – убедиться, что мои знаки по-прежнему со мной. Поворачиваюсь спиной, чтобы рассмотреть каждое имя на семейном древе. Удивительно, как мало на моей коже знаков.