28 лет, каждое лето

Они брали с собой стальное ведро, куда Мэлори собирала сокровища: двустворчатые ракушки, гребешки, мидии, иногда находился панцирь мечехвоста, а еще до блеска отполированные щепки, причудливые камешки и стеклышки. Со временем Грета и Мэлори становились более придирчивыми: они не брали ракушки с отколотыми краями, а те камешки, что, обсохнув, теряли былую красоту, выбрасывали.

Мэлори обожала ненастную погоду, когда волны обрушивались на берег, а стеклянная дверь дребезжала от ветра. Дядя Бо зажигал огонь в камине, а тетя Грета готовила рагу из лобстера.

Они играли в парчиси, читали, слушали классическую музыку – старенький приемник ловил какую-то бостонскую радиостанцию.

Сохранилась фотография тети Греты и дяди Бо. Мэлори внимательно рассмотрела ее, заехав в старый новый дом. На фото дядя с тетей сидят на пляже в тканых шезлонгах, волосы мокрые, к ступням пристал песок. Задержав взгляд на пару секунд, Мэлори вспомнила, что сама же и сделала этот снимок дядиным фотоаппаратом. На тете Грете слитный купальник в цветочек, на груди полотенце, чтобы кожа не обгорела.

Темные короткие волосы – она стриглась под мальчика – топорщатся. Грета сияет, на лице беззаботная радостная улыбка, какая бывает только летом. На носу у дяди Бо солнечные очки, а на груди лежит роман Джеймса Миченера «Чесапик».

Они такие счастливые на этом снимке, подумала тогда Мэлори. Но, если она не ошибается, спустя ровно год не стало дяди Бо, а Грета и Руфь съехались, чем навсегда испортили отношения с родственниками.

Конечно, Мэлори всегда подозревала, что Грета была лесбиянкой, а Бо, вероятно, геем. Может, они поженились по договору или по дружбе, заключили союз умов, а не тел.

Все это неважно. Мэлори тоскует по дяде с тетей, но ей кажется, что их души всё еще живут в домике на острове. В Нью-Йорке ей часто бывало одиноко, а на Нантакете ни разу.

Со вторника по четверг Мэлори работает официанткой в бассейне «Саммер-хаус». Она подружилась с афроамериканкой Эппл, которая работает методистом в местной школе.

Мэлори интересуется, нет ли вакансий для учителей, постоянных или временных, и добавляет:

– Я учитель английского.

– Вот так удача! – отвечает Эппл. – Сейчас английский в старших классах преподает мистер Фалько, но ему только что исполнилось семьдесят, и он глухой на одно ухо, так что мы подумали: может, он уволится? Тогда в сентябре я покажу твое резюме доктору Мэйджору, это наш директор. Молодая кровь не помешает.