Запретный трофей

 – Ты же околеешь.

Правда, стоит мне оказаться нос к носу с ним, я понимаю, что он не отдал мне все свое одеяло, а лишь поделился. И теперь без дополнительного барьера я прекрасно чувствую жар, исходящий от его тела. Вот как так? Он что, вампир? Или нет, эти, наоборот холодные. Прям как я. Может, оборотень? Лишь тот факт, что небо все еще беспросветно затянуто тучами, останавливает меня от того, чтобы вскочить с постели и проверить его на наличие полнолуния. Ну ладно, это и то, что мне слишком холодно, чтобы добровольно покинуть теплую постель.

Из-за того, что мы теперь находимся лицом к лицу, я слишком явственно ощущаю его дыхание на себе. От него пахнет шоколадным батончиком и все тем же слегка терпким древесным ароматом. На секунду я снова вспоминаю свою утреннюю фантазию и чувствуя как щеки начинают пылать, резко разворачиваюсь обратно. Хотя… может стоило немного задержаться в этом интимном моменте, было бы неплохо если бы жар с щек перебросился и на мое дрожащее тело.

– Ты спать собираешься? – обреченно вздыхает Истомин, когда я в очередной раз пытаюсь завернуться в одеяло.

– Я пытаюсь, – вяло огрызаюсь. – Я же не виновата, что мне холодно.

Вадим бормочет что-то о том, что он на такое не подписывался и разве многого он хочет, когда пытается просто поспать, а затем резко притягивает меня к себе.

Я громко взвизгиваю и пытаюсь отползти обратно, но он кладет свою лапищу мне на талию и устало просит:

– Не трепыхайся.

Я предпринимаю очередную попытку отползти от него, но на этот раз даже собственное тело меня не слушается. Край моего одеяла немного съехал во время варварской транспортировки и теперь между моей поясницей и его животом лишь тонкий материал моей майки. Которая, конечно, на самом деле его, но сейчас я вдвойне рада его щедрости. Уверена, контакт кожа к коже я бы не пережила.

Тепло, исходящее от него моментально перекидывается на меня и я понимаю, что даже если сейчас в комнату ворвутся папарацци с яркими фотовспышками, чтобы запечатлеть момент моего греховного падения, я все равно не найду в себе силы оторваться от его горячего тела. Осмелев, или скорее разомлев от тепла еще больше, я теснее прижимаюсь к нему, но он тут же отводит свои бедра назад, не дав мне коснуться их своей пятой точкой.