Тот, кто срывает цветы

– Я не хотел, Рольф, честное слово, но у меня не было выбора! Меня конкретно прижали…

– Слышали, парни? Его конкретно прижали!

Рольф был высокий и поджарый. Я не видел его лица, но каким-то образом он все равно вселял в меня страх. Ойген у меня за спиной крепко впился пальцами в мое плечо. Мне было трудно дышать, но я старался держать себя в руках.

– Что же нам с тобой делать? – Рольф подошел вплотную к несчастному, а потом со всей силы ударил его в живот.

Леннарт застонал, а я почувствовал, что содержимое моего желудка отчаянно просится наружу.

Все мои внутренности сжались, а конечности похолодели. Пространство сузилось до размытого пятна перед моими глазами. Ойген сильнее сдавил мне плечо, и я выгнулся ему навстречу, прикусил губу, чтобы не зашипеть от боли, но это помогло немного прийти в себя.

Мужчина с темно-рыжими волосами что-то шепнул Рольфу на ухо. Последний выругался, засучил рукава рубашки.

– Ты слил наш товар, Леннарт. Так не делают.

– Я понял. Я все понял, боже, Рольф, у меня ведь жена…

– Твоя жена ушла от тебя! – презрительно бросил Рольф.

 – Пытаешься на жалость давить? Не пойдет.

– У меня есть деньги. Я…

– Черта с два у тебя что-то есть, – вмешался рыжий. – Столько слов, а на деле ни хрена.

Леннарт совсем отчаялся. Он стал говорить что-то сбивчивое, едва различимое. Четвертый мужчина, что молчал до этого, рассмеялся и покачал головой.

– Как заговорил! По дороге-то совсем другое лепетал.

Я разобрал сильный акцент в его голосе.

– Они все так делают, Матеуш, – отозвался рыжий, – пока не теряют надежду.

Наступила тишина. Рольф шагнул вперед и вцепился пальцами Леннарту в подбородок.

– Надежда – такая штука, которую терять нельзя, но даже ее можно обрести вновь, а вот доверие – нет.

Рыжий и Матеуш одобрительно закивали.

– Кончаем его? А?

Рольф шмыгнул носом, потом сплюнул прямо на ковер. Рыжий заметно оживился. Улыбка на его лице была такой широкой, словно он получал небывалое удовольствие от происходящего.

Я замер от ужаса. Ойген за моей спиной тоже не двигался, но дыхание его было спокойным и размеренным. Мое же рвалось наружу вместе с протестующими криками, но я молчал, царапая внутреннюю сторону ладони короткими ногтями. В шкафу было жарко, от ряда грязных рубашек пахло пивом и потом, но я почти не замечал этого.

Леннарт вновь попытался что-то сказать, но слова его заглушили звуки ударов. Его избивали втроем; безжалостно топтали ногами и пинали по лицу.