Тот, кто срывает цветы

Стоило оглядеться и нащупать взглядом светлые стены, капельницу и лекарства – я понял, что нахожусь в больнице. Вместе с этим на меня навалились редкие воспоминания о случившемся. Они были нечеткими и туманными. Я помнил ссору с отцом, помнил пятна кофе на футболке и песню «The Beatles». Она шелестела у меня в голове, как утренний дождь.

Я почувствовал сильную сухость во рту, рассмотрел графин на тумбочке, но дотянуться до него не мог. Я был обреченным на вечные мучения Танталом, и под моими ногами трескалась черная сухая земля.

Палату освещал только светильник, поэтому вокруг царил полумрак. На стуле я заметил свой школьный рюкзак. Он был расстегнут, и из его пасти высовывался рукав моего теплого бежево-красного свитера. На тумбочке лежал отцовский телефон, воткнутый в розетку.

Я попытался вспомнить, что же со мной все-таки произошло. Наверно, было душно, я упал в обморок и ударился головой. Такое со мной случалось раньше. Пару раз я терял сознание августовскими жаркими днями в автобусах, переполненных липкими от пота людскими телами.

Разглядывая больничный потолок, я все напрягал и напрягал память, но не мог вспомнить ничего, кроме плотной темноты и резкого шума в ушах.

Дверь открылась, и в палату вошли двое: отец и высокая женщина в белом халате. Они негромко разговаривали, но замолчали, когда поняли, что я пришел в себя.

Почему-то я почувствовал облегчение, когда столкнулся взглядом с отцом. Только тогда, когда он оказался рядом, я понял, что по какой-то причине подсознательно боялся, что с ним что-то случилось.

Отец придвинул свободный стул к кровати, сел на него и с каким-то трепетом накрыл мою руку своей ладонью.

– Как ты? – обеспокоено спросил он.

Лицо его было побелевшим, испуганным. Отец часто моргал и хмурил брови. Он выглядел измотанным, плотно сжимал губы, бросая взгляды на женщину, что пришла с ним.

Я вяло пожал плечами.

– Не очень. Пить хочу.

Отец дернулся в сторону графина, но женщина в белом халате коротко качнула головой.

Улыбнувшись, сама налила мне полный стакан воды.

– Меня зовут Эльза, – мягко сказала она, – я твой врач.

На вид – ровесница моей мамы. Смуглая кожа, темные волосы, собранные в длинную крепкую косу. В уголках ее глаз просматривались те самые морщинки-лучики, характеризующие улыбчивых людей.

– Скажи мне, Лео, что именно ты сейчас чувствуешь? – спросила Эльза, раскладывая на тумбочке спиртовые салфетки, прозрачные флаконы и пластыри.