Телепатический удар

В глазах её разгорелся восторг: она может танцевать с Дмитрием Осбом! Я почувствовала укол ревности, или чего-то другого, не менее неприятного.

Дмитрий направился к Дили. Улыбаясь, я отвернулась, чтобы не видеть этого. Неожиданно кто-то дотронулся до моей руки. Пришлось повернуться обратно, и я с неохотой, скрывая досаду, сделала это.

– Можно пригласить вас на танец? – спросил… Дмитрий Осб.

Я улыбнулась, потом намерилась возмутиться, но взгляд упал на Дили Хэк. Выражение её лица не изменилась, однако глаза были удивлённые и разъярённые.

Черти, я хотела, ужасно хотела танцевать с ним!

По залу прошёл удивлённый ропот, когда мы закружились в танце, но я надеялась, что это воспримется лишь как наглядное подтверждение разрешению всем участвовать в празднике. Дили вышла, я торжествовала.

Тренированный взгляд успел заметить, как двое дремлян уединились на одной из парящих галерей, однако в данный момент меня больше волновал партнёр.

Взгляд Дмитрия выражал странную смесь чувств. Он как будто был и несколько задет, в то же время гордился тем, что рискнул пригласить саму королеву и не получил отказ; а сверх всего прочего я знала, какой гибкой, нежной, лёгкой ощущает меня.

Он прекрасно вёл, и я податливо двигалась в такт ему, предугадывая каждое движение и делая их восхитительными. Думала о том, что он наверняка получил очень даже неплохое образование, и, вероятно, воспитание тоже…

– Я согласен, ваше величество, – вдруг сказал он.

– Неужели? – насмешливо спросила я. Теперь я могла делать, что хочу. Он был в моей власти. – Тот, который не продаётся, а поступает на службу? Тщеславие?

– Ваше величество, я ухожу от любимой женщины, чтобы не подвергать её опасности! – резче, чем следовало бы, ответил он.

«Любимой? Чёрт возьми!» – эти слова так поразили меня, что я бросила:

– Ничтожный стражник посмел рассердиться на Королеву?

Конечно, быть моим охранником очень престижно – и это наверняка сыграло свою роль.

В ответ на моё замечание его красивое лицо чуть не исказилось.

– Ваше величество! – воскликнул он, и, пытаясь взять себя в руки, добавил сдержаннее, но с достоинством:

– Я готов работать у вас, но не намерен терпеть ваши оскорбления.