Мой покорный пленник

Кэрри решила, что можно дать небольшое послабление… Это… Это – моя ошибка, мэм! Я сейчас же выкину его за стену!

Пленник вскрикнул, дернулся от рук надзирателя, словно от объятий пламени, прямиком ко мне. Я успела испугаться, но не подала виду, осталась на месте, наблюдая, как парнишка с глухим стуком упал передо мной на колени и низко опустил голову. Джереми бросился наперерез, но я остановила его жестом.

– П-пожалуйста… Там нет никаких стратегических данных, ничего о вашей армии или о ключевых объектах. Ничего о ваших технологиях.

Я клянусь! – затараторил пленник. – Если вы хотите, можете проверить! Посмотрите сами! Я клянусь вам! – и не поднимая глаз боязливо протянул стопку мне.

Я с любопытством посмотрела на покорную макушку, на исписанные небрежным почерком листы.

– Тогда что в них?

– М-мои мысли… – вот-вот прорезавшийся голос осунулся и стих.

– Мысли? – переспросила я с нескрываемым сарказмом.

Пленник укололся им и вновь прижал стопку к груди.

– Пожалуйста. Я не уйду без них, – в тоне проступила твердость и низкие урчащие ноты, звуки зверя, защищающего добычу.

– А я не отпущу тебя с ними, – по какой-то причине мне и самой не хотелось лишать паренька его… “мыслей”, а пыл, с которым он отстаивал их, разжигал все больший интерес. – Ну? Что будем делать?

– Тогда я останусь в камере.

Предложение пленника поразило, заставило сердце дрогнуть. Ради бумажек он готов оставаться в неволе? Вместо того, чтобы отправиться к близким, к родным, может быть, девушке, которая ждет его с фронта? Вместо нормальной пищи, удобной кровати, горячей ванны?

– У нас здесь – не пансионат.

Я не собираюсь тебя кормить и охранять. Или ты забыл, что здесь делаешь? Ты воевал против нас, убивал наших солдат! Ты…

– Я буду работать, – оборвал меня, возразил быстро, но сдержанно. – Дайте мне любую работу. Самую тяжелую и грязную, какая есть. Я буду полезен. Буду трудиться столько, сколько нужно. Дайте мне всего месяц, чтобы я смог закончить рукопись.

Сбил с толку второй раз.

Заставил задуматься. Его намерения серьезны. Он готов терпеть лишения и помогать врагу из-за кипы бумажек. Где предел? Насколько они ему важны? Готов ли он отдать за них даже жизнь?..

Джереми отрицательно качнул головой, покрутил пальцем у виска.

– Месяц?

Надзиратель активно замахал руками, всем видом выказывая позицию “против”.

– Может быть, полтора, – непоколебимо заметил пленник.

Я усмехнулась.

– Спасибо за честность.

– Прошу. Мэм.