Листопад последней любви

– Вы же сами сказали медлить нельзя и её приступ сегодня лишний раз только это подтвердил. Когда вы сможете прооперировать её?

– Не раньше пятого. Ей нужно немного окрепнуть после сегодняшнего приступа, – Крапивин присел с ней рядом. – Надеюсь, ты всё-таки не решила продать…

– Нет, не волнуйтесь. Я ничего продавать не буду. Вы правы, я нужна маме живая и здоровая.

– Вот и умница, что поняла это, а всё остальное поверь, не так важно. Главное здоровье и жизнь.

– Вы правы, всё остальное неважно, – Катя прикрыла глаза.

 – Когда я смогу уйти отсюда? – она снова распахнула веки.

– Полежи ещё часик, а потом я тебя отпущу. Только поезжай сразу домой. Тебе отдых нужен.

– Хорошо. Я вам обещаю, – она с улыбкой посмотрела на него.

– Ну и умница… – Крапивин погладил её по волосам и вышел из комнаты.

Катерина ещё несколько минут после его ухода просто смотрела прямо перед собой в потолок серого цвета. Весь тот ужас, что случился на её глазах с мамой до сих пор раздавался в её ушах. Она больше не хотела думать и устала всего бояться.

Понимала чётко только одно, что сделает всё возможное, чтобы спасти родного человека и потому уже точно знала, куда отправится сразу же, как только покинет пределы больницы.

****

Елагин сидел на диване в своём кабинете и задумчиво смотрел в окно. Рука машинально касалась головы Байрона, которую преданный пёс положил ему на колени. На душе было также уныло, как и на улице.

Обложной дождь громко стучал в окно уже не один час. А сильный ветер, нещадно срывающий с деревьев в саду золотистые листья, швыряя их в мокрое стекло, наполнял душу горечью.

Игорь продолжал думать о разговоре с Екатериной. Уже жалел в душе о сказанном и озвученном ей предложении. Осознавал, что, то хрупкое доверие, что образовалось между ними, было сегодня разрушено окончательно.

Понимал, что поступил низко, воспользовавшись её трудностями, но ведь то, что он предложил ей было лучшим вариантом, нежели стать просто чьей-то любовницей, продав себя за деньги.

Недоумевал, почему предложение о замужестве вызвало бурю негодования у неё, а стать его любовницей лишь на время, разделив с ним постель, приняла с обречённым согласием.

Знал всегда, что насильно мил не будешь. Но ведь он не мог ошибаться, потому что видел её глаза, её тёплый взгляд накануне, и тот поцелуй, что вчера сорвал с её губ, тоже не был отвергнут с её стороны. Значит, он не был ей противен, значит чувствовала к нему хоть малую толику симпатии.