Тайринель

Средних размеров чистенькая комната была полностью обставлена довольно дорогой мебелью из красноватого дерева, на открытых окнах колыхались тонкие охряные занавески, а я возлежала на довольно широкой для меня одной кровати с белоснежной постелью.

Почувствовала, что в горле очень сухо и першит, а на языке ощущается привкус гари. Сильно захотелось пить, и я потянулась к стакану с водой, обнаруженному на тумбочке около кровати. Невольно застонала, когда все тело скрутило от боли, а стакан, который я уже успела схватить, выскользнул из ослабевших пальцев и с резанувшим по ушам звоном разлетелся на мелкие осколки.

Я разочарованно рухнула обратно на подушку. Не умерла от побоев, не сгорела в огне, зато теперь умру от жажды. Но, видимо, услышав шум, в комнату впорхнула девушка в фартуке и чепце, взглянула на лужу и осколки, заохала, заахала и рванула прочь. Правда, вскоре вернулась с ведром и шваброй наперевес, а следом за ней твердой походкой вошел незнакомый мужчина и с интересом уставился на меня.

Среднего роста, крепкий, широкоплечий подтянутый мужчина-человек лет сорока с военной выправкой, коротко стриженными черными волосами и серыми внимательными глазами. Одет довольно просто – в черные брюки и светлую рубашку, но ткань на одежде дорогая, тонкой выделки. Не знаю, что он подумал обо мне, но, когда я вспомнила, как меня избивали, и представила всю синюшную «красоту», которая должна сейчас сиять на моем лице, почувствовала себя крайне неудобно и поспешила прикрыть глаза.

Пока мы играли с этим господином в гляделки, горничная справилась с устроенным мной беспорядком и молча удалилась. Мужчина подошел к кровати и уселся на стоящий рядом стул.

– Ну, здравствуй! – с легкой улыбкой поприветствовал он меня. – Давай, рассказывай, кто ты такая и что с тобой приключилось!

Я настороженно взглянула на него и попыталась что-нибудь сказать, но только хрип вырвался из моего пересохшего горла.

– Прости! Как-то не подумал, что ты стакан не просто так разбила.

Мужчина взял со стола, стоявшего в простенке между двумя окнами, другой стакан, налил из обретавшегося там же кувшина воды и поднес к моим губам. Я, словно только что из пустыни вернулась, присосалась к воде и пила, пока стакан не опустел. Облегченно вздохнула и благодарно кивнула незнакомцу.

– А теперь говорить можешь?

Я прокашлялась.