Вместе вопреки

 – Мама, ну она же не корова, зачем ей есть цветы? Тем более пластмассовые! И вообще, ты же говорила, что она еще ничего кроме молока не ест.

– Малыши часто тянут все в рот. У них такой способ познавать мир вокруг.

– Фу, – морщится сын. – Ладно, тогда я цветы Алене подарю, а Маше сейчас открытку нарисую. Как можно игрушки в рот тянуть? С ними же играть надо!

Сын убегает, продолжая ворчать по поводу неразумных младенцев, а я вспоминаю свои первые седые волосы, когда он в полгода отгрыз небольшой кусок от силиконового прорезывателя.

Я тогда поставила на уши всех местных врачей и только после того как три специалиста заверили меня, что малышу ничего не угрожает, успокоилась. Но отзыв на игрушку все равно оставила в интернете и с тех пор у меня развилась дикая аллергия на всех жирафов, ведь именно крохотное ухо этого животного он умудрился отгрызть своими двумя зубами.

Когда Алена вчера позвонила и предложила вместе погулять в парке, моим первым желанием было отказаться. Слишком взвинчена я сейчас.

Как я ни старалась абстрагироваться от слов Скалаева, но встреча с ним выбила меня из колеи, сковырнула старые раны и разбудила старые обиды.

И все-таки я рада, что решила согласиться. Смотрю сейчас на ее малышку, мирно сопящую в коляске и кажется, обо всех проблемах забываю.

– А она долго спать еще будет? – шепотом, но весьма недовольно интересуется Тимур. – Я хочу ей открытку подарить.

– Искренне надеюсь, что да, – смеется Алена. – Маруся сегодня всю ночь бунтовала, я думала с ума сойду, так что пусть еще немного поспит, хорошо? А открытку мы ей обязательно покажем.

Уверена, ей понравится.

Тимур хватает новую огромную бетономешалку и убегает на площадку, а я еще раз повторяю Алене:

– Спасибо за подарок. – Очень хочется добавить привычное “не стоило”, но знаю, что это приведет лишь к очередному спору.

Мы садимся на лавочку и я, набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю:

– Я к нему сходила.

– Да ладно? – глаза подруги округляются и она осторожно спрашивает: – И что? Он согласился отдать тебе свой голос?

– Согласился, – вздыхаю.

 – Но на своих условиях.

– И…? – от нетерпения она даже толкает меня локтем. – Не томи.

– Я бы согласилась на любые условия, ты же знаешь. Но дело не в этом. Он знал.

– Что именно? – она удивленно поднимает брови, но тут же отрицательно мотает головой. – Нет, это исключено.

– Он сам сказал.

– Не может быть, Алиса, – все так же уверенно повторяет она.