Вместе вопреки

Строительство будет закончено через три месяца и на данный момент 70 % квартир уже выкуплены, но я дала распоряжение их продажникам остановить все сделки, так что всем сотрудникам хватит оставшихся квартир.

– Всем сотрудникам? – с сомнением смотрит Марат. – Хочешь сказать, что какая-нибудь, скажем… секретарша тоже получит новенькое жилье в элитном ЖК?

– Не какая-нибудь, а все. Даже уборщицы получат. Их там двое, кстати.

– Ты серьезно, принцесска? – Марат даже не пытается скрыть скепсис.

– Более чем, – уверенно заявляю, но в глаза ему все еще не рискую смотреть.

– Я надеюсь, ты не претендуешь на все богатство моего отца? Я планировала отдать оставшиеся деньги на благотворительность.

– Я же сказал тебе, денег мне своих хватает, но серьезно…? Благотворительность? Ты действительно намерена избавиться от всего наследства?

– Можешь уточнить этот вопрос у моего юриста, – холодно отвечаю. – Все оставшиеся после закрытия компании деньги будут направлены в благотворительный фонд.

– Дай угадаю, – хитро усмехается Скалаев, – в ТимКрейт? Который на бумагах будет принадлежать твоему сыну, а на деле управлять им будешь ты как его опекун…

– Управлять им, как и последние пять лет, будет Лев Игоревич Торопов. Я понимаю, что тебе в это сложно поверить, но я, действительно, не хочу денег отца. Представь себе, за эти шесть лет я успела привыкнуть к скромной жизни.

Марат протяжно вздыхает, будто ему сложно представить подобное, но тему решает не развивать.

– Я посмотрю бумаги. Возможно выберу что-то из предприятий. У твоего отца вроде был завод на Дальнем Востоке, так? Чего добру пропадать… Лишним не будет.

– Действительно, – соглашаюсь без доли иронии. Если все, что я прочла в прессе правда, то за те годы, что мы не виделись, Марат развил в себе невероятную бизнес хватку. Раньше я никогда не замечала за ним тягу к богатству, к деньгам он всегда относился ровно. А сейчас, надо же… завод ему приглянулся.

– Что ж, цену мы обговорили. Можем переходить к главному.

Марат замолкает, а я чувствую как внутри у меня все непроизвольно сжимается. Лед, покрывающий мои органы толстым слоев вот-вот треснет от внутреннего напряжения. Я смотрю в его глаза и вижу не успешного предпринимателя, а дикого зверя. Есть что-то в его взгляде, что пугает меня.