Тирамису для одинокого детектива

– Возможно, но лучше быть тварью и наслаждаться жизнью, чем гнить, как это было с тобой все наши совместно прожитые годы, когда я закопалась в пелёнках и ползунках, одна выла в четырёх стенах, пока ты торчал сутками на работе и трахался со всеми девками подряд налево и направо. Я хотела отплатить тебе той же монетой и рада, что в итоге смогла сделать это.

Воропаев смотрел на неё и просто не мог, поверить, что когда-то без этой женщины он не мог прожить и дня, без её прикосновений и поцелуев, без её нежности и любимых глаз.

И пока она была рядом, не то, что об изменах не могло быть и речи, он и посмотреть ни на кого другого не мог.

Теперь перед ним стояла не женщина, а гиена, продающая за деньги своего сына и кидающая ему в лицо мерзкие обвинения. Внутри бушевала ярость, но он понимал, что ударив её сейчас один раз, остановиться, уже не сможет и будет бить, пока она не превратиться в окровавленный кусок мяса.

Стиснув ладони в кулаки, он подошёл к ней ближе.

– Ты получишь деньги послезавтра, все в полном объёме. Мы подпишем документ в присутствии нотариуса, и ты больше никогда не появишься в моей и жизни Алёшки.

Елена усмехнулась.

– Как скажешь. Давно мечтала об этом.

– А теперь проваливай из моего дома! Шмотки у дверей.

– С превеликим удовольствием, – она развернулась и стремительно направилась в прихожую.

Когда дверь за ней захлопнулась, Воропаев присел на стул и долго смотрел на обои, не моргая. Словно пытался там в этом витиеватом узоре отыскать ответы на все свои вопросы.

Мысли хаотично разъедали голову, словно жгучая кислота. Он пытался понять, что в своей жизни сделал не так, где упустил ту тонкую грань, когда не смог за красивой оболочкой рассмотреть мерзкую гадину с куском камня вместо сердца.

Понимал, что если ещё хоть немного останется один в этих четырёх стенах, которые давили сейчас словно тяжёлый пресс, то сойдёт с ума.

Сорвавшись с места, он схватил ключи от машины и стремительно направился на улицу.

Столкнувшись у подъезда с Миленой и Лёшкой, передал сыну ключи от квартиры и сев в машину, поехал туда, где сейчас хотел оказаться больше всего на свете. Туда, где прежде всегда обретал покой и душевное равновесие, туда, где раньше всегда ждали его прихода.

Распахнув дверь кафе, Воропаев осмотрелся по сторонам. Посетителей было уже немного, и он, преодолев зал, присел за свободным столиком у окна.