Тирамису для одинокого детектива

Её сегодняшний выход в офис, закончился весьма неожиданно на столе генерального директора, когда они активно занимались сексом несколько часов подряд, и зияющий сейчас алым пятном след от страстного поцелуя на её шее, свидетельствовал о бурно проведённом времени на работе.

Она не ожидала такого стремительного развития отношений с её молодым начальником. Но сегодня, когда она принесла ему кофе в кабинет, то поняла, что её основное предназначение в стенах этого помещения будет не только в деловых письмах и совещаниях.

Повышенная заработная плата, стремительное движение вверх по карьерной лестнице и главное, их завтрашняя командировка в Прагу на три дня, которая станет официальной лишь для сотрудников офиса. На самом деле она согласилась на эту поездку и решила бросить всё к чёрту и наконец, попробовать рискнуть, и устроить свою личную жизнь с этим мальчишкой. Возможно, она, наконец, обретёт в его лице настоящую мужскую опору, на которую можно положиться в этой жизни.

Сейчас она думала лишь о том, как сказать об этой поездке Воропаеву. Хотя, в конце концов, почему она должна перед ним отчитываться. Кто он такой в её жизни. Сын достаточно взрослый, и проживёт и без неё эти три дня.

Оставив свои мысли в стороне, Елена нервно отбросила сигарету в сторону и, убрав зеркальце в сумочку, стремительно направилась в подъезд, возвращаясь в квартиру.

Она остановилась в прихожей и, взглянув на Воропаева, который ходил из угла в угол, попыталась вслушаться в его разговор.

Когда он убрал телефон в карман, Елена подошла ближе и внимательно на него посмотрела.

– Ты уезжаешь?

– Да. У меня срочная командировка на четыре дня в Иркутск.

– А как же Лёшка, ведь я… – она осеклась, понимая, что сказала глупость.

– Что значит, как Лёшка? Ведь ты остаёшься дома. К тому же, наш сын взрослый и я думаю, обойдётся без нянек, пока ты будешь на работе.

Она согласно кивнула, и Воропаев покинул прихожую, направляясь в свою комнату.

Когда Елена вошла в кухню, сын стоял у плиты и помешивал еду в сковороде.

Заметив мать на пороге, он достал тарелку и, наложив в неё котлеты и макароны, поставил на столе и остановился с ней рядом.

– Садись, поешь.