Фуэте для олигарха

Томашевский послушно выполнил её просьбу, но едва она коснулась ватным диском кожи на его шее, то почувствовала, как его руки обвили плотным кольцом её талию.

Смерив его презрительным взглядом, Стефания отошла в сторону и, сложив остатки неиспользованных перевязочных средств в аптечку, присела в кресло.

– Сеанс лечения окончен. Можете ехать домой.

– Я обидел вас?

– Нет, доставили мне несказанное удовольствие.

– С удовольствием бы сделал это с вашего позволения.

– Слушайте, господин Томашевский, вы способны думать о чём-нибудь ещё кроме секса? И способны держать свои руки при себе?

– Это сложно, когда вы рядом.

– Понятно, диагноз на лицо. Вы извините, но мне нужно ложиться, спать. Завтра рано вставать.

– Но вы так и не ответили на мой вопрос, – он коснулся пальцами её руки.

– Какой?

– Есть ли у меня шанс завоевать вас?

– Завоевать меня в свою постель?

– Ну, зачем вы так?

– Послушайте, Эльдар Станиславович, я хочу расставить сразу все акценты. Вы как мужчина меня не интересуете.

– Почему? – он проникновенно смотрел в её глаза. – Я не нравлюсь вам?

– Не нравитесь, и никогда не понравитесь, чтобы вы не делали.

– Почему?

– Потому что вы не в моём вкусе.

– А кто в вашем вкусе? Он? – Томашевский взял с журнального столика фотографию Николая в рамке и поднёс к своим глазам.

– Отдайте портрет! – Стеша поднялась на ноги, пытаясь отобрать у него снимок.

Когда ей это всё-таки удалось, она прижала рамку к себе и снова опустилась в кресло.

– Не понимаю, что в нём есть такого, чего нет во мне? Мне кажется внешне я ничуть не хуже, – Томашевский внимательно посмотрел на неё.

– Между вами и этим человеком большая разница. Она огромная, словно пропасть.

– И в чём же эта разница? – он внимательно смотрел на неё.

– В том, что я люблю его.

Томашевский задумчиво смотрел на неё.

– Да, не везёт мне. Как только в моей жизни появляется женщина, которая мне безумно нравится, то у неё сразу оказывается великая любовь с другим мужчиной.

– И часто такое бывает в вашей жизни?

– Второй раз.

– Не густо.

– Увы. И где же сейчас пребывает объект ваших истинных чувств? Почему не в этой квартире вместе с вами?

– Он в отъезде. Сейчас работает в Нью-Йорке.