Возвращение блудного сына

Ну, что ж, прощай теперь, друг мой!

Ведь мы ровесниками были…

И с непокрытой головой

За гробом родственники плыли.

Осиротел теперь твой дом.

А планы были… грандиозны!

Мои попытки… одиозны,

И неуместные при том.

Друзья! Давайте погрустим

Об этом славном человеке.

А может быть, за что простим,

И память сохраним навеки!

Сверх «тысячи», что мог я дать?

Пожалуй, лишь стихотворенье.

О Толе надобно писать,

Каким бы не было творенье.

Какое б не создал творенье,

Я боль хотел им передать.

Ну, вот и всё стихотворенье.

Что можно тут ещё сказать?!

Но чернота сверх жарких дней на этом не закончилась. Огненный тигр продолжал пожирать пожилых и больных москвичей. Московские крематории работали с перегрузкой. Среди жертв жары оказались и ближайшие соседи Платона по даче – престарелая чета Котовых-Костылиных – Бронислав Иванович со Светланой Андреевной. Об их смерти в Москве Платон узнал лишь в конце лета. Старики умерли почти в течение одних суток, как в романе, 4–5 августа – практически в самый пик жары.

И их единственный сын Алексей теперь унаследовал ещё и двухкомнатную квартиру родителей, как раньше и их дачу.

Задымлённость Москвы и Московской области, особенно юго-востока, где находилась дача Платона, всё усиливалась. Пик пришёлся на среду 4 августа, когда видимость на даче у Платона составила до 100 метров.

В дыму была также и Москва, особенно восточные районы, где проживала семья Кочетов вообще, и сейчас там ночевал после работы, уже вернувшийся, отгулявший часть отпуска Иннокентий.

И вдруг, неожиданно, словно по волшебству, прошедшие два коротких, но интенсивных дождя со среды на четверг открыли перед жителями Москвы и Подмосковья ясное, без дыма голубое небо.

Их радости не было предела! Неужто кризис миновал?

В этот день лёгкий ветерок ненадолго дал надежду на исправление ситуации, но тщетно, на следующий день всё почти сразу вернулось в исходное положение.

Более-менее ясная погода продержалась лишь одни сутки – четверг, 5 августа.

В это утро задымлённость проявилась и в метро, портя не только нервы москвичам, но и влияя на их психику и сознание.

И такой природный катаклизм конечно тоже не прошёл мимо внимания отзывчивого поэта:

Красное Солнце на землю пыталось

Лучик послать хоть один золотой.

Марево дыма в ответ упиралось,

И побеждало в борьбе непростой.