Екатерина I: от прачки до самодержицы

Как твоя девица из Кукуя[8 - Простонародное название Немецкой слободы.] поживает? Не надоела ещё?

– С Анной[9 - Фаворитка Петра I c 1691г.] я давно не виделся, уж соскучился совсем. Колесит где-то. Оставила меня тут одного, сама уехала.

– Ну что ж, хоть кому-то хорошо в тяжёлое время, – решил подбодрить я.

Царь немного повеселел после нашего разговора. Очень уж любит он путешествия. И зная это, я специально старался заговорить о дальних странах.

– Вот закончится война, и мы с тобой снова отправимся куда-нибудь.

– Какой же ты простой, Алексашка, – смеялся Пётр. – За это тебя и люблю. Ты – мечтатель.

– Как и ты, Пётр Алексеич. Раньше ведь вместе мечтали, отчего-то ты сейчас перестал.

– Сейчас всё поменялось. Мы уже не те беззаботные мальчишки.

– Не знаю, как ты, государь, а я себя ещё мальчишкой ощущаю. И ты себя раньше времени стариком не заделывай.

– Я рад, что ты приехал. Никто ещё не научился мою хворь получше тебя лечить, – голос государя стал мягче.

Наш диалог прервал громкий стук в дверь.

– Кто там? – спросил Пётр.

– Милостивый государь, вам послание, – заявил дворцовый секретарь.

– От кого?

– Не указано, государь.

– Ну что ж, давай, прочтём, – сказал Пётр Алексеевич, лениво потягиваясь за свёртком бумаги, и добавил. – Можешь идти.

Послание было бегло написано неизвестной рукой, однако его содержание заставило царя перемениться в настроении.

«Вашему Высокопревосходительству, государю всея Руси, Петру Алексеевичу Романову,

Сообщаю из Шлиссельбурга[10 - Местность в районе Санкт-Петербурга.], что в самый разгар пирований по поводу спуска на воду новой яхты, опьяневший до безумия саксонский наш друг, посланник Кенигсек, случайным образом оказался на Неве[11 - Река, протекающая по территории Санкт-Петербурга.] и утонул. Помочь ему не смогли. При извлечении его из воды были найдены письма от Анны Ивановны Монс, содержащие весьма пикантные подробности её и Кенигсека любовных утех, и вышеназванной дамы медальон с портретом.

Я, Ваш преданный слуга, посчитал необходимым дать Вам, всемилостивейший наш государь, знать об этом неприятном инциденте.

13 Июля 1702 года».

Пётр в ярости трижды стукнул по столу кулаком так, что от мраморной поверхности откололся кусок материала и, оказавшись под ногами государя, тут же превратился в крошку.