Лигориум

Рядом охнул Тук, которому тоже досталось.

– Давайте живее, а ну! – прикрикнул арбалетчик, и пленники, неловко перебирая затекшими ногами, побрели вперед.

В стене справа было несколько деревянных дверей. Их подвели к крайней. Как только процессия зашла внутрь, арбалетчик вытащил тяжелую связку ключей и запер дверь. Ксанна увидела длинный изгибающийся коридор. На стенах висели факелы, источавшие мертвый оранжевый свет. Пахло сыростью и чем-то еще. Ксанна поежилась.

Через пару минут они уперлись еще в две двери, одна из которых была опоясана многочисленными коваными пластинами.

К ней-то и подвели пленников. Арбалетчик вновь достал связку, но вместо того, чтобы отпереть дверь, передал ключи одному из спутников. Сам же, не меняя позиции, нацелил оружие на дверь.

Двое других последовали его примеру, встав наизготовку около двери. Лишь тот, кому передали ключи, продолжал громыхать замками.

Одолев, наконец, дверь, он резко шарахнулся влево, одновременно дернув ручку. В тот же миг, практически оглушив пленников, заорал арбалетчик:

– Всем отойти, иначе вспорю животы стрелами!

Онемевшую Ксанну втолкнули в проем, за ней ввалился Тук, и дверь мгновенно захлопнулась.

Ойя услышала, как громыхают запирающиеся замки.

Едва ступив внутрь, она почувствовала отвратительный запах, пропитавший помещение. С одной стороны тянуло особенно сильно.

Когда топот за дверью стих, Ксанна расслышала чей-то плач. Единственным источником света здесь было небольшое зарешеченное окно почти под потолком.

Она сразу прикинула, что без труда может заглянуть в него, привстав на цыпочки. Но наглухо вколоченные металлические прутья не оставляли никаких надежд выбраться.

– Что это? Где мы? – послышался испуганный голос. Ксанна обернулась и впервые за столь долгое время взглянула на Тука. В полутьме синяки на лице мальчика практически не были заметны. Зато ужас в глазах читался превосходно. Она не успела ответить – откуда-то из темноты раздался безжизненный голос:

– Это неважно. Вы скоро умрете.

***

Ксанна не могла сказать, что напугало ее больше – ужасное предречение или голос, которым оно было произнесено. Вглядевшись в полумрак, она заметила девушку, неподвижно сидевшую у стены каменной клетки, в которую их заключили. Повертев головой, увидела еще двоих у противоположной стены. Девочка, жавшаяся к ногам женщины, была совсем маленькой. Она всхлипывала, размазывая слезы по грязным щекам. Женщина гладила ее по голове, нашептывая что-то ласковое.