Настенька

– Ох, видно на роду у них написано всем кануть, – проговорила с грустью женщина, – Родители от холеры померли, братья от червухи, а она утопла несчастная. Подумать только, никого не осталось из Прохоровых.

– А может и к лучшему? – спросил мужчина, – Сама подумай, каково живется девке в свои пятнадцать лет с такой-то рожей.

– Трифан! – одернула его женщина.

– Чего Трифан? – возмутился мужчина, – Девка на выданье уже почти, а не один парень ни в жизнь не взглянет. Одна только парша на лице чего стоит.

Та-а-а-к! Какая парша? Какая девка? Какие пятнадцать лет? Что вообще происходит?

Я умерла или нет? Почему я все слышу? И почему я почти не чувствую своё тело?

А может, это всё сон? Кошмар такой?

А между тем, раздался протяжный скрип и звук приближающихся шагов.

– Давай, выноси покойницу, – проговорил кто-то.

Затем подо мной все зашаталось и закачалось, а следом меня всю окутал ледяной холод, пробирающий до костей.

Эй? Лю-ю-д-и-и! Я не умерла! Я жива! ЖИВА!

Я пыталась кричать, звать, даже плакать.

Меня понесли хоронить, мать их за ногу! Но я же живая!

Через какое-то время я услышала, как что-то деревянное грохнулось над моей головой, а затем послышался звонкий звук удара молотка.

– Неееет! – закричала я что было силы, и сама испугалась звука своего голоса.

Меня прорвало! Наконец-то! Я слышала свое свистящее прерывистое дыхание, слышала, как заскреблись мои ногти о деревянную крышку гроба, вгоняя занозы в мои пальцы, слышала, как кто-то испуганно вскрикнул и ойкнул.

– Нееет! Пожалуйста! – услышала я свой собственный плач, – Я жива!

– Мертвячка подымается! – закричал вдруг кто-то, а затем раздался оглушительный визг десятков женских голосов и испуганные вопли мужиков.

– Закапывай скорее! – услышала я чей-то испуганный голос.

– Нет, сначала надо бы кол осиновый забить в грудину, – ответил кто-то.

– Святой водой окропить, а потом кол, – согласился кто-то третий.

– Нет, лучше на кострище, да боюсь, не управимся засветло, а по темени боязно…

Вдруг раздался чей-то звучный глубокий голос:

– Угомонитесь оглашенные! Христа на вас нет, – проговорил он укоризненно и громко, что все вокруг сразу умолкли, – Давай ребята, снимайте крышку.

Снова воцарилась жуткая тишина. Я даже сама на некоторое время затаилась и будто бы перестала дышать. Как мне было страшно.