Настенька

– Ладно, пойду к себе, а то Макар сердиться будет. Да и Митьку кормить пора, – засобиралась женщина, а потом как будто бы что-то вспомнив, добавила, – Я чего приходила-то…, баню сегодня топить собираемся. Так и ты приходи, отмоешься хоть.

Дверь с противным скрипом закрылась, и я, снова оставшись одна, призадумалась. А ведь и правда, надо бы хорошенько вымыться, смыть с себя и запах, и воспоминания о кладбище. От этих мыслей я снова неприятно поёжилась. Решено, в баню к Матрёне я обязательно пойду. А пока…

– Казимир! – позвала я своего домового.

И он тут же оказался передо мной, словно выпрыгнувший чёрт из табакерки.

– Тьфу ты нечисть, напугал, – пробухтела я, – Нельзя же так людей пугать, ведь можно же по-человечески.

На мои слова домовой лишь ухмыльнулся и покачал головой:

– Так нет здесь людей-то, навьюшка, – а потом, увидев мой рассерженный взгляд, торопливо добавил, – Чего звала, хозяйка?

– Отпирай сундуки Казимир, приданое потрошить будем, – кровожадно улыбнулась я.

Надо было видеть лицо домового, когда я заявила, что на этой перине собираюсь спать. Домовой чуть ли не зубами вцепился в сундук, не давая мне его открыть.

– Что ж такое делается-то? Так и помиру пойти не долго, – причитал мужичок, когда я всё-таки смогла оторвать его от сундука и вытащить оттуда перину.

– Да успокойся, Казимир! Сам же говорил, что ведьма я. Так кто ж на такой женится? Для кого беречь? А я хоть спать буду с удобством. Так что давай не вредничай.

Перина и одно стёганое одеяло всё-таки были мной отвоёваны и с достоинством водружены на печь.

Я перешла к другим сундукам и начала вытаскивать все мужские вещи, что хранились там.

– Как думаешь, Казимир, смогу я всё это продать или обменять?

– Ах, батюшки мои, – вновь услышала я его причитания, – Ведьма проклятая, что удумала, весь дом по ветру пустит.

Я на его ругань лишь тихо рассмеялась, продолжая методично откладывать в сторону то, что по моему мнению мне никак не пригодится.

Следующим шагом было разобраться с проклятущей дверью, что так мерзко скрипела и тем самым ужасно действовала мне на нервы.

– А скажи-ка мне, Казимир, – снова обратилась я к своему домовому, – Чем бы смазать дверь, чтобы она не издавала этот жуткий звук каждый раз, когда я вздумаю её открыть.

– Дёгтем, – коротко ответил обиженный мужичонка, – Только у нас его нет.