Возлюбленная мертвеца

– Да, – честно призналась я.

Лич остановился и расхохотался своим жутким низким голосом. От этого звука по моему телу побежали толпы мурашек, а руки и ноги похолодели. Вдруг он перестал смеяться и внимательно посмотрел на меня.

– Я чувствую твой страх, – заинтересованно проговорил он, – Но разве такое возможно? Ты же мертва, и не должна меня бояться.

Я нервно сглотнула, стоящий в горле ком и тихо произнесла:

– Я не мертва. Я видящая, и это мое видение.

Если бы я могла разглядеть на его мёртвом лице хоть какие-то эмоции, то могла бы поклясться, что сейчас он был сильно удивлен.

Опережая его вопрос, я пояснила:

– Я не знаю, зачем я здесь, возможно это связано как-то с моей подругой Сандрой. Той самой магичкой, что недавно упокоила несколько сотен ваших зомби.

Снова повисла пауза. Он смотрел на меня своим жуткий взглядом. Я ощущала, как он внимательно разглядывает меня всю. Я даже неприятно поёжилась от взора этих тёмных пустых глазниц с кроваво-красным светом внутри.

Словно почувствовав мои эмоции, он достал из своего кармана перчатки и натянул их на свои костлявые руки, а на голову накинул глубокий капюшон, который почти полностью скрыл от меня его лицо. Фух, так стало значительно легче на него смотреть.

– Спасибо, – робко пролепетала я.

– Как твое имя, видящая? – заинтересованно спросил он меня.

– Никсаэлла Лоуд, – правдиво ответила я зачем-то.

– Аристократка? – наклонил он в бок свою голову, продолжая рассматривать меня.

– Да, – тихо ответила я снова, – Я дочь барона Альфреда Лоуд.

Лич рассмеялся, отчего мне снова сделалось не по себе. Он отвесил мне шутливый поклон и представился:

– Позвольте представиться мадемуазель, Джулиан Шале, старший сын виконта Кристофа Шале, при жизни, – с иронией добавил он.

Я неосознанно сделала книксен, отчего он снова громко рассмеялся, а я, совсем съежившись, снова попятилась назад.

Он вновь стал приближаться ко мне, а я все пятилась от него и пятилась. Он сделал снова какое-то движение рукой, и мои ноги словно приросли к земле. Он начал надвигаться на меня страшной молчаливой тенью.

– Не надо бояться меня, прекрасная Никсаэлла, – зашелестел его голос.