Дагмара

Строгий тон женщины предполагал окончание развития темы гибели Распутина, однако профессиональный интерес Мадсена, требующий узнать подробности истории от приближенных к участникам преступления, не давал ему угомониться:

– Господина Распутина, наверное, знают все, даже далеко за пределами России. Он притягивал к своей персоне много внимания во времена своего могущества, его личность мы изучали на уроках истории в школе.

– Не стоит упоминать эту фамилию в нашем доме, мы не разделяем ваше восхищение этим человеком, – сказала хозяйка, сжав зубы, так как ненавидела упомянутую персону всем нутром, еще при его жизни каждодневно проклиная его и желая ему смерти.

 – Полагаю, мы можем начать интервью.

Сестры устроились рядом с матерью, сложили руки на коленях и приготовилась слушать.

– В детстве, перед сном, Мама? часто рассказывала нам с братьями истории из своей жизни, – подала голос Ольга.

– Тогда я мало что могла поведать, а вот сейчас, мои дорогие, история затянется. Милый Ники больше всех любил мои рассказы, каждую ночь готов был слушать о нашем знакомстве с вашим отцом, хоть и знал эту историю в подробностях, – почти шепотом произнесла хозяйка, и глаза ее немного увлажнились.

Она извинилась, что расчувствовалась и кивнула в знак готовности продолжить беседу.

– Итак, с чего мне начать повествование?

– А что вам хотелось бы услышать?

– В общем-то, все. Начните с начала.

– Ох, это было так давно, кажется, прошло уже… – Женщина вдруг замолчала и начала рыться в памяти, – шестьдесят лет.

Надо же! Ужасно много. Мне придется приложить усилие, чтобы воскресить воспоминания.

Мадсен выразил надежду услышать историю в подробностях.

Рассказчица быстро завладела интересом корреспондента. На самом деле, ее умению преподнести любую историю мог позавидовать даже искусный оратор. Женщина была великолепной собеседницей, прекрасно владела своим голосом, мимикой и жестикуляцией. Она привлекла репортера энтузиазмом. Не прошло и получаса с момента их знакомства, как молодой человек почувствовал себя причастным к судьбам совершенно чужих ему людей.

В доме царили комфорт и благоденствие, и вскоре гостю стало понятно, что все это благодаря душевности хозяйки. Все остальные, кто находился в комнате, были чрезвычайно спокойны и молчаливы, а главная дама создавала вокруг себя много суеты, в хорошем смысле этого слова.

Глава 1

Копенгаген,1865 год

У меня было большое семейство.