Дагмара

Собираясь впопыхах из дома, я забыла положить в чемодан краски и кисти, поэтому писать картины во Франции мне не удалось, более развлечений здесь найти было нельзя. Бездельничать я не умела, Александр Александрович, как выяснилось, тоже, и в голову ему пришло научить меня рыбачить. Сам он был заядлым рыбаком, даже смастерить две удочки из подручных средств ему ничего не стоило. Мы встали рано поутру и отправились к местному прудику, предварительно, ещё с вечера, подкормив водившуюся тут рыбу сладкой кукурузой, купленной в ларьке у торговца-араба.

Я нашла времяпровождение за ловлей карасей весьма занятным делом. Напарник поведал мне много любопытных фактов о видах рыб, тонкостях рыболовства и даже научил насаживать червей.

В один из дней, когда Николай почувствовал себя лучше, случилась сцена, которая не могла не обескуражить меня и его брата. После оживленной беседы втроем Николай на некоторое время замолчал, лицо его посерьезнело, на смену приподнятому настроению пришло уныние.

– Тебе стало больно, Никса? – затревожился Александр. – Что-нибудь нужно?

– Я хочу поговорить с вами о чем-то очень серьезном и значимом для меня.

– Все, что угодно, – одновременно ответили мы, подкрепленные интересом.

– Моя драгоценная Дагмара, за брата Сашу я не боюсь, душа у него чистая. Родной Саша, о Минни ты все знаешь из моих рассказов, она самая лучшая невеста на всем белом свете. Не описать словами, как безмерно я люблю вас обоих. Я бы очень хотел, чтобы вы двое стали супругами после моей кончины.

Я знаю, что умираю, как бы все ни пытались скрыть это от меня. День-другой, и меня не станет. Саша, я вверяю тебе самое дорогое, что у меня есть. Вы оба достойны друг друга, – закончив речь, он соединил наши с Александром дрожащие от ошеломления руки над своим сердцем и поцеловал их.

Все трое не смогли подавить горьких слез. Мы были потрясены до глубины души, с минуту сидели молча, переглядываясь и пытаясь найти нужные слова. И я, и Александр осознавали, какого ревностного усердия стоило Николаю выговорить то, что он сказал, и потому невежливо было бы резко отмести его просьбу.

Крепкая рука князя сильно сжимала мою ладонь, так что я отбросила мысль вырвать ее.

– Мы поженимся, брат, обещаю, – вдруг прошептал он.

Глаза больного заблестели от радости, а я смогла лишь выдавить из себя легкую улыбку.

– Назовите своего сына в мою честь, – попросил молодой человек вдобавок.

– Назовем.