Сандра. Путь мага. Книга третья

Я завертела головой в поисках обладателей этих удивительных мелодичных голосов. Но не обнаружила рядом никого. Я обратилась к своему магическому зрению, и каково же было мое удивление, когда я обнаружила над собой три склоненных головы.

– Твою мать! – громко выругалась я, и резко начала отползать от прозрачных силуэтов лиц, уставившихся на меня.

Снова раздались звенящие слова:

– Чувствует.

– Слышит.

– Видит.

Силуэты замерцали и взлетели к потолку хижины, обдавая меня легким ветерком.

– Кто вы такие? – спросила я, напряженно всматриваясь в прозрачные мерцающие силуэты.

Вдруг дверь хижины отворилась и внутрь вошла скрюченного вида женщина, скорее старушка, с небольшим горбом на спине и деревянной клюкой. Вид ее внушал содрогание. Взлохмаченные темные с проседью волосы были частично заплетены в косички, в которые были вплетены какие-то шнурки. Сморщенное лицо было раскрашено какими-то ни то письменами, ни то рунами, ни то татуировками. Взгляд женщины был жесткий, цепкий, даже суровый.

Я в неверии уставилась на жуткий аксессуар женщины и стала отползать дальше к стене, вжимаясь в неё всем телом. Мне это сразу напомнило эпизод из фильма «Универсальный солдат» с очень известным актером в главной роли, где его противник персонаж Эндрю Скотт делал себе ожерелье из ушей.

Женщина, увидев меня, довольно крякнула, и проследив направление моего взгляда, хрипло рассмеялась.

– Что, боишься? Правильно делаешь.

Я все же вспомнила, что я все-таки боевой маг, и мне не пристало бояться. Раз не убили сразу, то вряд ли станут делать это сейчас. Я вспомнила о своих мечах и имуществе и зашарила глазами по хижине.

– Не волнуйся, девочка, все твое имущество в целости и сохранности, – она указала на кучку в углу, где лежали мои пожитки.

– Кто вы? – спросила я напрямую.

– Меня зовут Кора. По-вашему, по-имперски, я знахарь или целитель, а орки и эльфы ведьмой кличат.

Я еще раз внимательно оглядела женщину. Да она очень напоминала бабу-ягу из наших российских сказок. Поэтому у меня ну никак не повернулся бы язык называть её целительницей. Слово «ведьма» более всего подходило под её образ.

А ведьма в это время сама не скрываясь разглядывала меня.