Алтарь судьбы

Полчаса я пролежала, раскинув ноги и руки по сторонам, в попытках заснуть, но я только переворачивалась с боку на бок каждые две минуты. Потеряв надежду поспать этой ночью, я вскочила с постели, да так резко, что закружилась голова, пришлось опереться о стойку балдахина.

Чем еще занять себя ночью, как не выбраться в зал-галерею. Мне нравится тут прохаживаться, здесь обычно гуляет свежий сквозняк.

Дойдя до половины зала, я резко остановилась. Мой взгляд приковала чья-то смутно виднеющаяся крупная фигура чуть поодаль меня.

– Кто тут? – тихо справилась я.

Тишина.

Я повторила свой вопрос уже более громко, но ответа все также не последовало.

Меня изрядно напугала это безмолвие, и я решила уже позвать стражу, но внезапно в незнакомце стали разглядываться до боли знакомые черты лица. Я долго не могла прийти в себя. Просто стояла, будто в оцепенении с приоткрытым ртом. Фигура была прямо напротив меня, не шелохнувшись.

– Петр, – в исступлении произнесла я.

Он снова промолчал.

– Я скучаю по тебе, душа моя, – начала я, пододвигаясь к нему.

Он был невозмутим, снова не выронил ни слова. Но теперь он сдвинулся с места, повернулся ко мне спиной и медленным шагом направился прочь.

– Я ждала тебя многие дни и месяцы. Уже было думала, ты не появишься. Я тебе очень рада, – продолжила я, следуя за ним.

Скоро я догнала его, но не стала опережать, а просто шла за ним.

– Ты знаешь, Аннушка вышла замуж. Помнишь, ты мечтал об этом? Свадьба прошла изумительно, все было, конечно, на высшем уровне. Думаю, она счастлива. Правда, Меншиков теперь не счастлив, – едва договорив, рассмеялась я.

Он обернулся и посмотрел на меня, как бы ожидая, что я продолжу говорить. И я не стала заставлять его ждать.

– Они не поладили с нашим зятем. Меншиков считает Карла Фридриха выскочкой, А Карл-Фридрих делает попытки войти в сенат.

Петр пошел дальше, а я за ним. Он шагал в свойственной ему манере, немного прихрамывая левой ногой, руки держа за спиной, сутулясь и оглядываясь по сторонам.

– Тебе, наверное, не хватало твоей картинной коллекции, да? Я помню, как ты их любил и с каким трепетом относился к холстам и подрамникам.