Год Быка

Кочет тут же подскочил сзади, придерживая дверь, защищая гитару и её хозяина.

Постояв немного на улице и наблюдая, как его кумир фотографируется с очередным поклонником, прощается с организаторами концерта, и садится в автомобиль для поездки на Ленинградский вокзал, счастливый Кочет полетел в свой курятник.

Дома он долго рассказывал, понявшей опоздание мужа Ксении, о встрече со своим единственным в жизни кумиром, шутливо заключив:

– «Я теперь правую руку мыть не буду!».

Но та, уже сонная, не поняла общеизвестной шутки в исполнении мужа, подвергнув того необоснованной критике.

На следующий день, после лыж в субботу вечером, Платон по телефону отчитался о встрече с Татляном перед Александром и Егором с Варварой, на что та, тоже давняя его почитательница резюмировала:

– «А Татляна любят люди с тонким вкусом, как и он сам!».

На что Платон сообщил Егору:

– «А мне жена знаешь, что сказала! Вы с Татляном два сапога – пара! Как он поёт, так ты и пишешь! Обо всём, что видишь и чувствуешь; смело, дерзко, озорно!».

И действительно, этот вечер ещё больше возбудил поэта, дал ему ещё больше вдохновения.

На следующий день Платон послал по электронной почте четвёртое послание своему кумиру, приложив к нему ещё два стихотворения. Это были «Цирковой медведь»:

Однажды было, давным-давно,

Пожалуй, лет сто назад,

Бродячий цирк, или Шапито

Давал представлений ряд.

Но старый медведь уже занемог.

Болела его голова.

А от побоев он скоро слёг,

Вставая лишь иногда.

И нос кровоточил его от кольца.

И лапы болели давно.

Все ждали уже медведя конца,

Но он пока жил всё равно.

Зимой, отпущенный кем-то в лес,

Бедняга от голода слёг.

Он помощи даже просил с небес.

Никто ему не помог.

Погиб от нехватки людской доброты

Ни в чём не повинный медведь.

Всегда он людям служил от души.

И что теперь толку реветь?

Всегда всем любых, своих зверей

Прирученных надо любить.

Ведь даже нечаянно, как и людей

Свободой их можно убить!

Кому и когда свобода нужна

Судить не берусь тут я.

Но то, что двуликой бывает она,

О том надо помнить всегда!

А также «Бульвар детства моего»:

Рождественский бульвар!

В конце его стою,

Как памятник себе.

Я на него смотрю.

Правее, за плечом,

Церквушка на углу.

Но звон колоколов

Давно не на слуху.

Направо от меня,

За крышей, Отчий дом,

Где в детстве я себя

Запомнил в доме том.