Год Быка

Бумажный голубь был в моей руке.

Зачем и откуда он? Не думал я.

А он был молодость моя!

Однако слова у песни оказались несколько другими, чем почти сорок лет считал Платон. Тогда, в далёкие шестидесятые годы, он услышал всего лишь один куплет почти на полвека запавшей в его душу песни, да и слов толком-то он тогда не расслышал и не запомнил.

Будущий автор многих стихов и прозы не без основания и вполне мотивированно тогда посчитал, что начальные слова там были:

А я на свидание иду к реке.

Бумажный кораблик у меня в руке.

А продолжение куплета тогда у него, ещё не писавшего стихов и бывшим весьма далеко от литературы, само собой домыслилось, как:

Его я пущу по волнам мечты,

А мне улыбнёшься ты!

Однако теперь он услышал полную версию песни, и не мог от неё уже оторваться. И надолго она стала в его сознании песней номер один.

Через несколько дней Платон не выдержал и дописал под ту же мелодию свою версию текста песни, назвав её «Бумажный кораблик»:

Вот я на свидание иду к Неве.

Бумажный кораблик у меня в руке.

Его я пущу по волнам судьбы.

И мне улыбнёшься ты.

Он будет плыть там по воле волн

Моими мольбами окрылён.

Причал для него лишь твоя рука.

А парус – моя мечта!

И чайка над ним, как его душа,

Кораблик защищает, над водой паря.

Пускай он до моря скорей доплывёт,

И счастье моё принесёт!

Хоть ветер Вест его назад несёт,

По воле волн мой кораблик плывёт.

Достигнет он моря в конце пути.

От гибели его спасёшь лишь ты.

Несёт его течение большой реки.

И мысли о судьбе его далеки.

Надеюсь, молитвы его спасут,

А нам любовь принесут.

Корабликом я любуюсь с тобой.

Волна не накроет его с головой.

Достигнет цели, надеюсь, он,

Твоей лишь молитвой спасён!

Вскоре Платон Кочет послал Жану Татляну письмо со всеми ранее им написанными ему стихами и новым стихотворением «Бумажный кораблик».

Но этим поэт не ограничился. Его воспоминания рождали всё новые и новые образы из уже далёкого прошлого.

Он, например, вспомнил даже годы своего далёкого детства.

Это были ещё годы, когда народу в Москве было существенно меньше, зато культуры у него было заметно больше, и никто не боялся, например, быть испачканным в метро мороженным.

Поэтому в те годы в метро ещё продавали соки, воды, конфеты и даже мороженое!

От раздумий на эту тему Платона оторвали воробьи, подлетевшие к открытой форточке окна его рабочего помещения.