Проклятие Темного

Он подал знак магу, и они вместе спешились, подходя ближе к существу.

Бааван-Ши не отводила глаз от мужчины, к которому шла, она была уже очень близко. Гвардейцы остановились. Они позволяли ей продолжить.

Околдованный гвардеец был неестественно спокоен. Она встала вплотную к нему, не касаясь, но остальные так и не предпринимали никаких действий. От переживаний я не могла усидеть на месте, не понимая, почему они тянут, ведь намерения её, очевидно, не благие.

Вмиг вся её красота исказилась, и перед моими глазами предстало чудовище: длинное полупрозрачное тело, через которое виднелись кости, отросли клыки, остальные зубы напоминали рот плотоядной рыбы, уши вытянулись неестественно вверх, а ноги стали копытами.

Удлинёнными пальцами с когтями она обхватила гвардейца и впилась в его шею. Именно в этот момент свет вспыхнул в руках одного из гвардейцев, он был сине-красным, и тот направил его на Бааван-Ши. Её охватило пламя. Она закричала и дёрнулась назад, с её рта текла кровь. Гвардеец, которого она выпивала, упал на землю.

На него никто не обратил внимания, гвардейцы продолжали наступать. Маг удерживал её, а командир подошёл к ней почти вплотную, и тогда в его руках я увидела огненный хлыст, которым он замахнулся и обвил тело Бааван-Ши. Она пыталась выбраться, но это не удавалось. Маг прекратил воздействовать силой, он прижал руку к голове извивающегося существа, что-то нашёптывая, пока командир удерживал её хлыстом. Бааван-Ши обмякла и мешком упала. Теперь на земле лежало два тела.

Я не могла больше сидеть, видя, как гвардеец на земле истекает кровью, если ему не помочь, он просто умрёт. Я слезла с коня и бросилась к нему, захватив с собой флягу с водой и свою сумку.

Пока другие были над телом Бааван-Ши, я присела перед почти безжизненным телом гвардейца. Это был молодой мужчина с высоким лбом и вьющимися волосами. Оголив шею сильнее, я ужаснулась: на ней были шесть рваных глубоких отметин, из которых продолжала течь кровь.

Стараясь не медлить, а действовать собранно, я промыла рану и прижала к ней руку, надавливая.

Второй рукой нашла листочки тысячелистника в сумке и закинула их в рот, тщательно жуя. Приложила к ранам пережёванные в кашу листы и обмотала шею палантином, в который раньше была завёрнута тетрадь, завязав плотно, но чтобы он мог дышать.

Пытаясь услышать его дыхание, пусть даже слабое, я села на землю рядом с ним и расплакалась. Он дышал. Все переживания за эти недели накрыли в одночасье.