Проклятие Темного

Обе мои ноги оказались по левую сторону, и, когда я почувствовала, как руки всадника напряглись на поводьях, решила, что раз уж так сложилось и мне придётся проделать с ним на одном коне длинный путь, то никто не будет против, если я сяду удобно.

– Секунду.

При маленьком пространстве для манёвра я взялась за седло и стала сгибать ногу, чтобы перекинуть, стараясь не зацепить ни коня, ни всадника. Задача была невыполнимой, когда я уже было психанула и вернулась в прежнюю позу, меня крепко обхватили за талию и потянули на себя, прижимая мою спину к груди, я охнула и замерла, совершенно растерявшись.

– Может, уже перекинешь ногу, или тебя устраивает такое положение? – голос был с лёгкой хрипотцой, немного приглушенный и совершенно незнакомый. Было непонятно, насмехается он или раздражён. Чтобы не выяснять это, я, не мешкая, перебросила ногу, удобнее устраиваясь в седле.

– Спасибо, – всё, что смогла сказать полушёпотом с надрывом, и сразу прочистила горло.

Бросив последний взгляд на дом, мы отправились в путь.

Я знала, что отец смотрел и не вышел только из-за моей просьбы. Я не хотела, чтобы он снова предпринял какие-то действия к моему освобождению. Уже мало на что можно повлиять. Мы шли по городу. Я то и дело ловила на себе взгляды прохожих: сочувствующие, любопытствующие. Хотелось провалиться сквозь землю, чтобы никто не видел меня и я не притягивала эти взгляды. С каждым пройденным метром я сильнее вжималась в седло.

– У тебя есть капюшон, если ты забыла.

Я быстро перебросила волосы и накинула капюшон, про него я совсем не подумала, стало немного проще. Конечно, я продолжала привлекать внимание, и все понимали, кто едет, но я чувствовала себя лучше, могла представить, что этих взглядов нет.

Так, мы ехали, пока солнце не стало палить невыносимо, прошло часа четыре от начала пути, тело затекло, всю дорогу я сидела как палка, ведь стоит расслабиться, и я почувствую своего спутника, от этого спина ныла, а про мягкое место и говорить нечего.

Не знаю, как они держатся в седле весь день.

Я ёрзала с каждым шагом всё больше, накидка была сброшена ещё час назад, при этом все гвардейцы были по-прежнему укутаны, как будто солнце жарило только меня. Более того, за всё время пути они не проронили ни слова.

Невыносимо мучила жажда, да и голод тоже, я не ела со вчерашнего дня, а последняя жидкость, что была в моем рту, – нектар. Дома в стрессе это не ощущалось так, как сейчас.