Природный Дар

Справа от ратуши стоял идеально правильный параллелепипед без каких-либо украшений на фасаде – штаб эйкдамского гарнизона. Кроме усталых и измученных жарой мушкетёров туда мало кто заходил.

Другой ногой буквы «П» являлось длинное здание, с обоих краёв заканчивающееся башнями. Поговаривают, в былые времена оно было единым, но с тех пор как неугомонные гуманисты решили, что суд должен быть сам по себе (и непременно с  присяжными, такими же неугомонными), здание разбили надвое, возведя перегородки на всех этажах.

С тех пор городской суд и полицейское управление как склочные супруги – и вместе плохо, и порознь не могут. Возможно, именно поэтому в глубине, под землёй, чтобы никто не видел, они держались за ручки, образуя своего рода тоннель – городскую тюрьму.

Стражник-мушкетёр прошёл мимо бронзового памятника отцу-основателю города, Великому Эйкдаму, обогнул оба фонтана и твёрдым шагом направился к штабу полиции. Он давно приметил юнца, усевшегося на длинных, напоминавших амфитеатр ступенях.

Парень, свесив голову, перебирал струны своей лютни, что-то траурно напевая себе под нос

– Эй! Поднимайся! – приказал стражник, толкнув Яна в плечо. – Чего расселся на площади? Мест, что ли, других нет?! Иди к воротам и там побирайся! И зверюгу свою блохастую забери!

– А? – бард поднял красные от слёз глаза на нависшего над ним мужчину.

– Ну это… – мушкетёр смущённо отступил назад. – Проваливай…

– Спокойно, уважаемый. Этот парень со мной!

Увидев спускающегося по ступеням специального констебля, стражник что-то неразборчиво пролепетал и поспешил удалиться.

Руд опустился на ступени рядом с Яном.

– Чего ревём? – бесцеремонно спросил он. – Соринка, небось, в глазик попала.

Ян быстро вытер глаза рукавом и проморгался.

– Всё нормально, – буркнул он в сторону.

– Правда, что ли? – усмехнулся Руд.

– Конечно, нет! – всхлипнул бард, но тут же взял себя в руки. – Прости. Слишком много всего произошло… – он замолчал и, глубоко вдохнув, тихо произнёс: – Я вспомнил Рози… Ты хоть представляешь, каково это – разговаривать с человеком, чувствовать его запах… его тепло… А через пару минут обнаружить его в луже крови… А потом… – он вспомнил свой странный сон и снова замолчал.

– Что потом? – учтиво спросил констебль.

– Ничего, – покачал головой юноша. – Пустота.

Руд хлопнул его по плечу:

– Глупости. Ты жив и, можно сказать, здоров. А значит, перед тобой расстилается дорога вперёд. И это не пустота.