Конец мрачности

– Теперь я в полной мере понимаю, что вы имели в виду, когда говорили, что лучшая защита Рюгуса – сам Зуртарн, – повернувшись к Глозейску, сказала Тиара. – Помимо очевидной – Зуртарн даёт ему силу – хватает и других причин. Например, из-за мощного энергетического фона башни мы можем не почувствовать приближение врагов, если те решат нас встретить.

– Верно, Тиара-ляр, – устало выдохнул Бог Знаний.

Слушая рассуждения супруги, я искоса смотрел на Кейна. Достав из кармана трупик летучей мыши, некромант оживил его и отправил питомца в сторону башни.

– Что-то не так, Кейн? – спросил я.

Мой друг не очень хотел говорить при таком скоплении народа, однако смог выдавить:

– Управлять сложно. Далеко не улетит.

– То есть толкового обзора мы не получим, – закончил за него я. – Ладно, идёмте так. Хватит терять время, которое наши товарищи для нас сейчас выигрывают на поле боя.

– Отлично сказано, парень! – бодро проговорил Норидуэль, всё это время разглядывающий Зуртарн, и зачем-то повторил: – отлично сказано.

Не тратя больше ни секунды на разговоры, мы рванули к башне. Пронеслись метров двести, может быть, триста, прежде чем я понял, что Тиара была права не полностью, а лишь отчасти. Приближение врагов я смог заметить. Правда, заметил поздно.

– Нападают! Готовьсь!!! – закричал я во весь голос.

Примерно тогда же врагов смог увидеть летучий мышь Кейна:

– Это истлевшие! Много!

Замерев, мы встали кольцом, спинами друг к другу.

Истлевшие вылетали из-за деревьев и кустов, будто пули из пулемёта. Волки, медведи, рыси, пауки – безумное многообразие мёртвых тварей в облезлых шкурах. Чёрт возьми, давненько я не видел эти омерзительные коросты, булькающие зелёные гнойники да мутные глаза чудищ.

Каким же страшным смертоносным кошмаром казались нам раньше истлевшие… Хотя для большинства населения Зуртейна таковыми эти твари остаются и по сей день. Но для нас уже они не представляют ровным счётом никакой опасности – мне и шевелиться-то не нужно, чтобы пить энергию из атакующей меня мелочуги. Правда, энергия эта слишком уж мерзкая «на вкус», приходится разбавлять собственной энергией, энергией, впитываемой из земли и воздуха.