Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

Берг рассмеялся ещё сильнее, и девушка, покачав головой, проговорила: – Мужики. Права мама, порой вообще не понять, что у вас на уме.

– На самом деле, – проржавшись, начал Берг, – Мы простые, как палка.

– Ми! – подтвердил Джу, вылезший на верхнюю палубу, чтобы погреть бока.

Марси улыбнулась. Общими усилиями мы смогли отвлечь её от тревожных мыслей.

И тревога не возвращалась к нам практически до самого конца путешествия. Но когда остров Нассийя стал отчётливо виден через подзорную трубу, Починкко прокричал с марса:

– Вижу обломки корабля! В море! Недалеко от берега! И птицы кружат!

Я сжал кулаки.

– А-А-А-А!!! – на высоких нотах завизжала терпси-жаба. Голосовой аппарат именно этого животного, названного в честь одной из сказочных муз, устанавливают на артефактные приборы в качестве сигнала для привлечения внимания. Будь то оповещение о тревоге или же оповещение о попытке связи.

Конкретно сейчас с нами, скорее всего, пытается связаться идущий следом фрегат «Иван-Город».

Подойдя к коробке в форме правильного додекаэдра, я положил на неё ладонь и пустил структурные вибрации. Как и во многих артефактных предметах, в Транслятор была вшита листовая пластина лаванды-виброскопа, чтобы обычным людям было легко её активировать.

– А-А-А-А!!! – последний раз взвизгнула терпси-жаба.

Когда я активировал артефакт, запахло лавандой.

– Франки-Штейн! На связи Иван-Город!

– Да, Лёш, это я.

– Тео… Ты видишь это, да?

Я поднёс подзорную трубу к правому глазу.

– Вижу. Но на берегу никого не вижу. Я объявляю боевую тревогу. Мы ускоряемся.

– Понял. Передам отцу!

Разразившись потоком команд, я остался у штурвала, чтобы лично вести корабль.

Вскоре можно было уже разглядеть подробности произошедшего.

– Корвет, – со знанием дела резюмировал Берг, внимательно рассматривая обломки, мимо которых мы проплывали.

– Корвет, от которого остались одни щепки, господин Берг, – добавил крупный матрос с густой чёрной бородой по имени Жак.

– Ха! Точно!

– Пустил на корм рыбам этих псов!

– И не только рыбам! Вон! – один из матросов указал за левый борт. Переведя взгляд, я увидел перевёрнутое тело, плывущее по воде. На окровавленной и разодранной спине трупа сидела прибрежная пустельга и деловито ковырялась в мясе крючковатыми когтями.

Скосив взгляд, я заметил, как поморщилась Марси.