Игра чувств

Только по пятницам я смотрел по телевизору фильмы, которые уже много раз видел или которые никогда бы не стал смотреть в любой другой день. Однажды я даже полчаса смотрел какой-то сериал, в котором кто-то постоянно смеялся за кадром. В другие дни меня этот смех безумно раздражает, но не по пятницам.

По пятницам я не мог читать.

По пятницам я не мог писать.

По пятницам я терял себя.

В такую пятницу я вдруг позвонил Ириске, и она сказала приветливо и коротко:

– Прилетай!

Через четыре часа я был уже в Москве.

– Ты знаешь, что на всей планете только ты называешь меня Ириской?

– Да?.. А как тебя зовут на самом деле?

– Все больше людей называют меня Ириной Владимировной.

С Ириской мы когда-то учились на одном курсе. За первые три года учебы мы сказали друг другу не больше двух десятков слов, если «привет» и «пока» не считать словами, что, скорее всего, вполне справедливо.

…Это случилось в стройотряде. В тот последний перед отъездом вечер все словно наверстывали что-то почти упущенное, но получалось только напиться до умопомрачения или заняться сексом.

Я подошел к Ириске и даже сумел поднять глаза и смотрел ей куда-то в переносицу:

– Именно сейчас и именно тебе я хочу рассказать анекдот про поручика Ржевского.

Я дал себе и Ириске сразу два шанса завязать разговор: если ей не интересен анекдот, то у меня еще оставалась надежда, что ее заинтересует, почему именно ей я хочу его рассказать.

– Этот анекдот пошлый или смешной?

– Он актуальный…

Ириска уже все понимала и потому колебалась.

– У поручика Ржевского как-то спросили, как ему удается пользоваться таким большим успехом у женщин. «Очень просто, – ответил Ржевский, – я подхожу к понравившейся мне женщине и говорю: «Имею честь предложить вам впендюрить». «Но позвольте, поручик, за такие слова можно и по морде получить». «Можно и по морде.

Мы занимались сексом в какой-то подсобке недолго и неромантично, даже не снимая трусы. Потом вместе пошли в столовку и все-таки напились.

На следующий день мы ни разу не встретились взглядами, улетели в Питер, разъехались по домам. Мы увиделись лишь через месяц. Я захотел смутиться ее взгляда, но у меня не получилось:

– Спасибо, что не упрекаешь меня за тот детский угловатый секс.

– У тебя еще будет шанс исправиться.